И в этот момент Александр Борисович вопреки мысли о «солидном возрасте» вдруг почувствовал, что вся усталость, навалившаяся в последние дни, вдруг словно куда-то испарилась. А главное, ему вдруг и впрямь захотелось есть — захотелось просто зверски!

Как в те годы, когда он, будучи студентом юрфака, вечно полуголодным, бегал по ночам вместе с однокурсниками на Казанский, на «Москву-Сортировочную», где всегда можно было подработать пару десяток к тощенькой стипендии, разгружая застоявшиеся вагоны с кубинским сахарным песком…

…В тот момент, когда оба следователя приступили в «Александре Сергеевиче» ко второму блюду, и впрямь оказавшемуся отменным, в особняке Евгения Адамовича Катальникова происходило, возможно, и не слишком значимое, но все же событие. В просторном кабинете погибшего Башкира сам Каток лично приказал собраться всей имевшейся в данный момент в наличии охране.

Подтянувшиеся туда парни вели себя молчаливо, настороженно поглядывая на хозяина и на невысокого широкоплечего типа, сидевшего рядом с Катальниковым за столом покойного Иванова.

Евгений Адамович обвел взглядом всю команду, удовлетворенно отметив, что здоровенные оглоеды дружно опускают под прицелом его глаз свои круглые, как шары, башки, и представил, наконец, незнакомца:

— Ну-с, прошу любить и жаловать — ваш новый начальник, Юрьев Кирилл Петрович! — И, усмехнувшись, добавил: — Подполковник органов государственной безопасности, ныне бывший… Имя все запомнили? Вот и отлично!..

Юрьев, даже не шевельнувшийся во время краткой речи Катка, молча, исподлобья разглядывал новых подчиненных. Евгений Адамович косо глянул на него, еще раз ухмыльнулся и встал из-за стола.

— После того как познакомитесь с моими героями, Кирилл Петрович, — сказал он, — жду вас у себя в кабинете на втором этаже.

И пройдя сквозь поспешно расступившуюся толпу охранников, вышел из комнаты, небрежно хлопнув дверью.

Юрьев поднялся к своему новому начальству (слово «хозяин» он пока что не употреблял) минут через сорок. Катка он застал переодевшимся в костюм для выхода, но при этом задумчиво сидевшим за компьютером.

— Проходи-проходи, я сейчас… — не обратил внимания Катальников на попытку подполковника доложиться по привычной для него форме. И еще какое-то время пощелкал мышкой, делая что-то на экране.

Наконец хозяин перевел взгляд на своего нового начальника охраны и удивленно поднял брови:

— Ты все еще стоишь? Я же сказал — проходи! Значит — садись… Вот так! И сразу же — к делу… Речь пойдет, если ты еще не догадался сам, об адвокате… О Бобе Шахмине… Ты говоришь, он — где?..

— Лефортово, — коротко ответил Юрьев.

— А-а-а… Ну, для меня это значения не имеет… — Каток тяжко вздохнул, встал из-за стола, подошел к жарко полыхавшему камину, взял в руки стоявшие возле него щипцы и поворошил дрова — просто так, без всякой надобности…

— А имеет значение совсем другое: максимум через три дня, два из которых выходные, в Лефортово Боба быть не должно. И вообще нигде его быть не должно… Тебе понятно твое первое задание?..

Прежде чем ответить, Юрьев немного подумал, затем кивнул:

— Да, Евгений Адамович. Но три дня все-таки маловато…

— В самый раз! Вечером в понедельник доложишь… Иди!

И глянув в холодные, словно сталь, глаза Катка, бывший подполковник понял, что спорить нельзя, что ему этих трех суток действительно должно хватить… И пробормотав привычное «Есть!», он покинул кабинет.

Оставшись один, Евгений Адамович недобро усмехнулся и вернулся к компьютеру.

По центру экрана красовалась все та же старая фотография, на которой два школьника стояли в обнимку, по-своему радуясь жизни.

Катальников положил пальцы на мышку, легонько щелкнул правой клавишей и, едва выскочила ожидаемая табличка, уверенно выбрал в ней слово «Удалить» и щелкнул еще раз, подтвердив спустя секунду свое решение недоверчивому компьютеру, переспросившему Катка, точно ли он хочет то, о чем просит…