Старыгин попятился. Он понимал одно: нельзя бежать, нельзя впадать в панику. Стоит ему броситься наутек – и четыре монстра нападут на него и в долю секунды растерзают…

– Спокойно, спокойно! – проговорил он, обращаясь то ли к зверям, то ли к самому себе, и выставил вперед суковатый посох кайчи, как слабую, жалкую защиту.

Но, как ни странно, увидев посох, чудовища остановились, а одно из них, коричневатое, даже немного отступило, словно отплыло назад в густом молоке тумана.

Старыгин ничуть не обольщался: это – не более чем минутная передышка, сейчас они снова двинутся вперед…

И вдруг из сгущавшегося мрака позади чудовищ беззвучно выплыл всадник.

В первый момент Дмитрий Алексеевич подумал, что это – плод его больного воображения, настолько странно выглядел этот человек. Да и человек ли это был в действительности?

Он появился верхом на крупной, мощной лошади, которая бесшумно плыла по молочной реке. Сам же всадник был облачен в старинный, расшитый золотом кафтан, поверх которого был надет чеканный позолоченный панцирь. Голову всадника венчал золоченый узорчатый шлем с ярким плюмажем из перьев, вставленным в его навершие. За спиной всадника красовались лук и колчан со стрелами, на поясе был привешен кривой меч в ножнах, усыпанных драгоценными камнями.

В общем, этот всадник казался персонажем легенд, сошедшим со страниц старинной книги или средневекового манускрипта, а может быть – порождением надвигавшихся сумерек, порождением растекавшегося по степи тумана.

– Тумен, Сапсан! – воскликнул всадник негромким, но звучным и властным голосом. – Джучи, Себедей!

И четыре кошмарных чудовища отступили от Старыгина, подбежали к всаднику и послушно замерли возле его стремян.

И только тут Старыгин понял, что это за звери.

И эти четверо чудовищ, и тот монстр, который преследовал его в Испании, были всего лишь собаками!

Правда, это были собаки какой-то удивительной, неизвестной, древней породы: они обладали удивительными размерами и ужасным, внушающим трепет внешним видом – но все же это были собаки, а не какие-то потусторонние создания, не выходцы из ада, как поначалу показалось Старыгину. И, как всякие собаки, они беспрекословно подчинялись своему хозяину, послушно исполняли каждую его команду.

Старыгин вгляделся в лицо этого хозяина. Невозмутимое лицо с высокими скулами и слегка раскосыми глазами напомнило ему человека, преследовавшего его в Испании, уколовшего ядовитым шипом Марию, грозившего натравить на них такого же кошмарного зверя.

Впрочем, сходство было лишь поверхностным: этот всадник казался и моложе, чем хозяин Нимрода, и в то же время как будто гораздо древнее его.

Не успел Старыгин разглядеть первого всадника, как из мрака выплыл еще один, а затем – третий. Эти тоже были облачены в дорогие красивые доспехи и были похожи на первого, как братья.

Старыгин удивленно разглядывал всадников, пытаясь понять, кто они такие.

Самым простым объяснением было, что это – любители исторических реставраций, ролевых игр – из тех энтузиастов, кто тратит свой отпуск на то, чтобы восстановить в подлинных костюмах эпизоды Бородинского сражения или, допустим, Ледового побоища.

Однако доспехи этих всадников не казались дешевой кустарной подделкой, наоборот, они выглядели совершенно натурально, а самое главное – в лицах и движениях этих троих была какая-то удивительная подлинность и значительность, никак не соответствующая играм взрослых детей.

– Кто вы? – спросил Старыгин хриплым от волнения голосом.

Три всадника переглянулись, обменялись несколькими словами на незнакомом Старыгину языке, и затем один из них, появившийся первым, выплыв из сумерек, проговорил с мягким странным акцентом:

– Твое появление было предсказано. Однако мы не ждали тебя именно сегодня, поэтому не предупредили собак.

– Жаль, – криво усмехнулся Старыгин, бросив взгляд на чудовищ, жавшихся к своему хозяину. – Они меня чуть не растерзали… Вы появились очень вовремя!

– Собаки никогда не тронут того, в чьих руках Алтынташ!

– Что? – переспросил Старыгин. – Что у меня в руках?

– Алтынташ, этот посох! – всадник указал рукой на суковатую палку, которую все еще сжимал в руке Старыгин. – Ведь кайчи недаром дал его тебе! Он знал, куда ты идешь…

– Я пришел сюда за целебной травой, – поспешил Старыгин объяснить причину своего появления. – Эта трава нужна мне, чтобы спасти девушку… – и он показал всаднику пыльный серый пучок.

– Да, это так, – кивнул тот. – Но не только за этим ты пришел в нашу степь. Тебя привела сюда судьба. Та, что записана в Книге Тайн…

– В Книге Тайн? – переспросил Старыгин, невольно покосившись на свой рюкзак.

В это время второй всадник что-то проговорил на своем языке.

– Ты прав, – отозвался собеседник Старыгина. – Наступает ночь, и мы, прежде всяких разговоров, должны дать кров и пищу нашему гостю. Таков вечный закон наших степей, закон гостеприимства!