– Оставьте нас с ним наедине! – приказал старик тихим, как шелест травы, голосом.

Молодые кыпчаки поклонились и растворились во тьме.

– Сядь рядом со мной, чужеземец! – старик показал Старыгину на край своей кошмы. – Сядь рядом со мной, я хочу с тобой поговорить.

Дмитрий Алексеевич опустился рядом с ним, с удивлением разглядывая высохшее, морщинистое лицо старика.

– Твое появление было давно предсказано… – прошелестел тот едва слышно.

– Мне об этом уже говорили… – отозвался Старыгин. Он не знал, чего ждать от этого странного человека.

– Твое появление было предсказано, и теперь я смогу отдохнуть. Я смогу уйти, потому что выполнил свой долг до конца…

Вдруг из темноты бесшумно выскочило огромное темно-серое создание – еще одна из древних половецких собак. Она с ходу устремилась на Старыгина, оскалив свою страшную пасть, и едва не налетела на него всем своим весом, но слепой старик резко выкрикнул:

– Бару!

Собака резко затормозила, словно налетев на каменную стену. Ее лапы проехали по земле, вырыв в почве глубокие борозды. Зубастая пасть сомкнулась, лязгнув, как стальной капкан. Собака замерла, опустив массивную голову, и уставилась на старика тускло светящимися зелеными глазами.

– Тебе нужно запомнить это слово, чужеземец! – прошелестел слепой. – Может случиться так, что тебе будет грозить опасность от одной из таких собак. Тогда нужно только сказать это слово – бару! Это значит – «жизнь», слово, сказанное на самом древнем языке степей. Я учил каждую из собак повиновению, и она не тронет того, кто знает это слово.

– А что будет, если сказать на том же языке слово «смерть»? – спросил Старыгин.

– Тогда она растерзает того, на кого ты укажешь! – отозвался старик еще тише. – Наклонись ко мне, чужеземец.

Старыгин склонился к старику, и тот прошептал в самое его ухо короткое слово.

– Будь осторожен с этим словом, чужеземец! – проговорил старик. – Его можно использовать только в самом крайнем случае! Но ведь ты пришел ко мне не только за этим?

– Верно, мудрый старец, – кивнул Старыгин. – Один из твоих молодых соплеменников начал читать страницы из Книги Тайн, но вдруг она закрылась для него…

– Значит, он дошел до того места, которое для него не предназначено. Значит, дальнейшее ему не по силам.

– Так, может, ты, мудрый старец, прочтешь дальше?

– Нет, – слепой покачал головой. – Эти слова не предназначены ни для кого из нашего племени.

– Что же делать? Значит, мне не суждено узнать дальнейшее? Не суждено прочесть Книгу Тайн?

– Отчего же, чужеземец? Именно тебе это и суждено! Я же сказал – твое появление было предсказано, и именно ты прочтешь самые главные слова.

– Я?! – Старыгин едва сдержал свое удивление. – Но я вообще не умею читать по-арабски!

– А почему ты думаешь, что эта книга написана по-арабски?

– Но я видел арабские буквы…

– Тогда они были арабскими, в другое время они становятся персидскими, или греческими, древнееврейскими или ассирийскими, или какими-то другими. Ты думаешь, мой соплеменник, прочитавший тебе несколько страниц, знает арабский язык?

– Что же мне делать?

– Читать! – На этот раз голос слепого старика прозвучал сильно и отчетливо, как приказ.

– Но здесь темно! – попытался возразить Старыгин.

– Там, где темно глазам, – там светло сердцу! – перебил его старик. – Читай!

Старыгин достал из своей сумки арабскую книгу, взглянул на нее.

Вокруг было так темно, что он с трудом мог разглядеть очертания страниц, не то, что начертанные на них знаки.

– Читай! – повторил старик повелительно.

И Старыгин отбросил последние сомнения. Он положил руки на книгу и слегка прикрыл глаза.

И тогда голос зазвучал прямо в его душе:

– «…И старец Кумал сказал:

– Солнце рождается от солнца, луна – от луны, человек от человека, камень от камня. И камень от человека и человек от камня. Нет стража надежнее, чем камень, нет камня надежнее, чем человек. Вода от снега и снег от воды. Нет силы сильнее текучей воды, ибо она проникает всюду и побеждает всякую силу слабостью своей. Где вода как снег и снег как вода, – там встань и вознеси молитву. Где солнце положит конец человеку от камня и камню от человека, через луну от солнца, равному солнцу – там встань и вознеси молитву. И повтори ее на четыре стороны, и когда повторишь – сложи мертвое с живым и живое с мертвым, и там, где жизнь одолеет смерть, – там и будет место для святыни…»

Голос в душе у Старыгина затих. Дмитрий Алексеевич вздрогнул, словно просыпаясь от тяжелого сна, и огляделся по сторонам.

Слепого старца не было рядом с ним. Старыгин сидел на невысоком холмике посреди степи, и над ним нависало огромное и бесстрастное небо, усыпанное яркими звездами, как царский венец усеян дорогими камнями.

Поднявшись на ноги, Старыгин громко крикнул:

– Старец! Мудрый старец! Куда вы удалились? Почему оставили меня в одиночестве?

Вместо ответа где-то далеко раздавался волчий вой.