Вот сидят эти тощие парни. Они чужие. Все здесь считают Элвиса Пресли гомиком — с его девчачьей прической, совсем как у них. Если только хоть один из них посмеет бросить взгляд на Найджела, он им покажет. Долгие секунды он изучает их, словно рысь.

Стюарт и Джон чувствовали себя настоящими сорвиголовами. По пути из центра города на эту «запретную» территорию они отлично провели время. Джон отпустил непристойную шутку особенно противному торговцу табачными изделиями. Затем их выкинули из какого-то убогого зала с аттракционами — в тире они стреляли не по уткам, а по призам. Закончили свой путь они в этом кабаке, где выступили в роли неожиданного дополнения к шоу.

«Don't care even I blow my top…»

Их насмешливое передразнивание каждой строчки песни привлекло к себе внимание. Девушки начали хихикать. Устав ждать, Найджел решил, что пора стать на защиту справедливости, разобравшись с теми, кто мешает достойно проводить время достойным людям. Он затушил окурок сигареты и локтем толкнул Нелло, который заканчивал обсуждение шансов «Эвертона» вылететь в низшую лигу. Наглея от пива и предвкушения жестокой расправы, Нелло и остальные парни решительно — как в голливудском вестерне «Gunfight At The OK Corral» — отодвинули стулья и последовали за своим предводителем навстречу опасности. Найджел уже все обдумал. Он возьмет на себя того, который выглядит похилее. Другой, разговаривавший громче, похоже, может постоять за себя.

Найджел остановился перед Стюартом, широко расставив ноги и засунув большие пальцы рук за ремень. Стюарт был так увлечен рисованием, что не поднял головы.

— Эй, ты! Тебе не нравится эта песня?

— С проси его. Это его сестра.

Стюарт переправил Найджела Джону, который лучше умел выходить из трудных положений. Он принадлежал к тому сорту людей, над которыми смеются, но которых не бьют. Правда, вмешательства Леннона пока не требовалось.

Ничто не давало повода для драки — даже при условии, что девушка была ему такой же сестрой, как и Брижит Бардо. Вторая атака не заставила себя ждать, когда Найджел бросил взгляд на рисунок Стюарта. На нем была изображена певица — только обнаженная.

— Что это?

— Ничего, — пожал плечами Стюарт и дурашливо добавил: — А ты как думаешь?

— Я думаю, что это разврат! — выкрикнул Найджел, и у него вдруг созрел план скандала.

— Это не разврат, а искусство, — сказал Джон, надеясь превратить злобную угрюмость в легкую шутку.

— Искусство? — хихикнул Грэл, и в его тоне не было особой враждебности. Возможно, опасности удастся избежать.

Но Найджел не хотел отступать.

— Искусство? — ухмыльнулся он. — И все? Наконец, в игру включился один из его товарищей.

— Говорит, что это его сестра, — произнес Нелло, копируя суровый взгляд Найджела.

— Это не его сестра. — Нет?

Гул голосов вокруг них стал тише. В этом углу паба гвоздем программы становился Найджел. Это было волнующее ощущение, и ему нельзя было терять ни секунды.

— Это моя жена, черт возьми!

Двое мальчишек — а они были именно мальчишками — поняли, что Найджела и его головорезов ничто не остановит. Это были типы, способные избить до полусмерти, чтобы произвести впечатление на девушку. Ну что ж, если это неизбежно, Джон решил первым нанести удар.

— Вранье! Она никогда бы не связалась с таким дерьмом, как ты. Ты слишком уродлив!

— Отлично!

Пора сматываться. Не обращая внимания на реакцию окружающих, Джон и Стюарт с проворством борзых бросились к выходу. Большую часть пути они проделали на четвереньках, пробираясь через лес ног под столами. Преследователи с пьяным ревом и ругательствами бросились за ними. Несмотря на шум, певица не прервала своего выступления.

«But honey-honey, don't stop».

Мальчики совершили ошибку, выскочив в боковую дверь. Они пересекли двор и, перемахнув через забор, оказались в глухом переулке. Воняло мочой. Похоже, они влипли в самую опасную переделку с тех пор, как познакомились друг с другом в художественном колледже. Им всегда везло, но сегодня удача, кажется, отвернулась от них. Из мрачной тени на них медленно надвигалась группа преследователей, злобно ухмыляясь.

Горло Леннона сжимали спазмы, кожа покрылась мурашками, а сердце колотилось, как у пойманного зверя. Он выдавил из себя неуверенную улыбку.