— Тренироваться?

— На «Управлении гневом» нас заставляют участвовать в ролевых играх. Ну, чтоб мы учились сдерживаться.

— Ты и ролевые игры, — попыталась представить себе я.

— Приходится участвовать. Так постановил суд, — вздохнул Оуэн. — Но вообще-то они помогают. Когда попадаешь в похожую ситуацию, уже знаешь, как нужно себя вести.

— Действительно полезно.

— Тогда, — Оуэн пододвинулся ко мне поближе, — давай представим, что я — твоя мама.

— Чего? — удивилась я.

— Я — твоя мама, — повторил Оуэн. — Скажи, что ты хочешь бросить работу.

Я покраснела:

— Не могу.

— Почему? — спросил он. — Я плохо играю? Недостаточно правдоподобно?

— Да нет, просто…

— Я играю замечательно. В группе все просят, чтоб я был их мамой.

Я взглянула на него:

— Просто странно это как-то.

— Не странно, а трудно. Но выполнимо. Давай попробуй.

Всего неделю назад я даже не знала, какого цвета у Оуэна глаза. А теперь мы стали одной семьей. Пускай и на время. Я собралась с силами.

— Хорошо. Итак…

— Мама, — перебил меня Оуэн.

— В смысле?

— Чем больше тренировка приближена к жизни, тем лучше результат. В ролевых играх надо либо стараться, либо вообще их не затевать.

— Ладно. Мам…

— Да?

«Нет, все-таки это как-то странно», — подумала я, а вслух сказала:

— Слушай, в общем, я знаю, что модельный бизнес для тебя очень важен, но я хотела кое-что с тобой обсудить.

Оуэн, подняв руку, остановил меня:

— «ПиП». Перефразируй и повтори.

— Почему?

— Опять «кое-что». Когда назревает конфликт, надо говорить по существу, чтоб не было недопонимания. — Оуэн наклонился ко мне. — Знаю, ролевые игры кажутся странными, но они правда помогают.

Да уж, утешил. Если раньше мне было просто не по себе, то теперь я почувствовала себя почти униженно. Но продолжила:

— Мам, я знаю, что модельный бизнес для тебя очень важен и тебе нравится, что я работаю.

Оуэн кивнул и жестом велел продолжать.

— Но, честно говоря, — я убрала за ухо выбившуюся прядь волос, — последнее время я много думала и поняла, что…

Конечно, это была всего лишь игра. Тренировка. Но слова начали застревать в горле, как будто выходил из строя внутренний моторчик. Слишком много было поставлено на карту: не смогу объясниться с Оуэном, и он поймет, как сильно я боюсь конфликтов, и мне будет очень неловко.

Оуэн ждал.

— Нет, не могу я, и все. — Я отвернулась.

— Да ты ведь уже почти все сказала! — Оуэн хлопнул по стене. — Почти!

— Прости, — сдержанно ответила я и снова взялась за бутерброд. — Просто… не могу.

Оуэн взглянул на меня и пожал плечами:

— Ладно, не страшно.

Мы замолчали. «На самом деле страшно», — подумала я, сама не знаю почему. Оуэн вздохнул:

— Слушай, просто хочу тебя предупредить: вредно все держать в себе. День за днем мечтать, что скажешь правду, и все равно молчать. Так и с ума сойти можно.

Я знала, что Оуэн говорит о моей работе. Но думала в тот момент совсем о другом, о страшной тайне, которой ни с кем не могла поделиться, потому что даже намекни я на нее, и вся правда выплыла бы наружу.

— Мне пора. — Я запихнула бутерброд обратно в сумку. — Нужно обсудить задание с учительницей английского.

— Ясно. Ну, давай, — ответил Оуэн.

Я намеренно избегала его взгляда.

Встала и подняла сумку.

— До встречи.

— Хорошо. — Оуэн взял айпод. — Пока.

Я кивнула и заставила себя уйти. У главного входа обернулась.

Оуэн сидел на своем месте и слушал музыку, опустив голову, как будто ничего не случилось. Когда я впервые увидела Оуэна, то решила, что он опасен. Теперь я знала, что это не так. Во всяком случае, не физически. Но все-таки Оуэн меня пугал: он всегда был честен и требовал того же от окружающих. А я до смерти боялась правды.

Уйдя от Оуэна, я почувствовала облегчение. Но только поначалу.

Позже я поняла, что уже давно ни с кем не говорила так искренне, как с Оуэном, хотя почти совсем его не знала. Рассказала ему, почему поссорилась с Софи, что Уитни больна, а я хочу бросить работу. Столько ему доверила, а подружиться побоялась! Окончательно я осознала свою ошибку, когда после седьмого урока встретила Кларк.