Все мгновенно замолчали. Никто не двинулся и не заговорил. Ветер пронесся по комнате, поднимаясь воплем протеста. В комнату вошла Антониетта, к ее ногам жался Кельт.

— Байрон, закрой дверь. Воздух холодный, а бедная Марита пребывает в шоке. Хелена, быстро, проконтролируй, чтобы Марите наполнили ванну. Франко, забирай ее наверх, а я тем временем проинформирую власти об ужасном происшествии в нашей роще.

Мир уменьшился и искривился, так что его зрение сузилось, а комната пропала. Исчезли женщины. Сгинул Франко. Осталась одна Антониетта, направляющаяся к нему. Байрон не мог не глядеть на нее. Ее голос всегда был уверенным, но сейчас его тон был непреодолимым. Она, казалось, сияла. Его карпатская кровь, текущая в ее венах, уже начала усиливать ее природную красоту. Антониетта несла власть, словно мантию, величественно и бесстрашно, несмотря на царивший вокруг нее хаос. Она заставляла его чувствовать себя мягким. Счастливым. В мире с самим собой. Целостным.

Ее семья тотчас же среагировала на ее голос. Марита рухнула на руки мужа. Пол и Жюстин, пришедшие вместе, стояли, запыхавшись, с широко раскрытыми глазами. Таша поджидала под аркой, кидая в Байрона подозрительные взгляды.

— Он спас меня, — Марита уткнулась лицом в грудь Франко. — Мне противно ощущать на себе кровь этого мужчины. Это было ужасно.

Франко посмотрел на Байрона.

— Grazie. Я ваш должник.

Байрон зашагал — прямо, целенаправленно — к Антониетте. И на глазах всей семьи притянул ее в свои объятия, крепко прижимая к себе, пока их сердца не забились в одном ритме. Ничем не прикрытое обладание сквозило в его позе, ясный сигнал другим, что он рядом с Антониеттой, чтобы остаться. Она мгновенно откликнулась, обхватывая его руками и поднимая лицо для поцелуя.

Он склонил свою голову к ее. Ее губы были теплыми, мягкими и радушными. Ее рот был жарким, влажным и экзотичным. На какой-то миг все и вся отступили далеко. У Антониетты был вкус меда и специй. Любви и смеха.

— Забавно, что он всегда оказывается там, где нужно, когда один из нас в опасности, — пробормотала Таша, достаточно громко, чтобы услышал каждый. Она впивалась взглядом в Байрона.

Байрон поднял голову и взглянул на нее, его черные глаза полыхнули красным, его клыки обнажились, когда он улыбнулся. С него было достаточно кузины Таши и ее мерзких игр с Антониеттой. Если она хочет играть без правил, он более чем рад угодить ей. Она частенько затрудняла жизнь Антониетты. Не помешало бы ей ощутить, каково это, на собственной шкуре.

Таша резко вздохнула и отступила назад, крестясь. Когда она моргнула, улыбка Байрона была нормальной, лицо красивым. Красное пламя, мерцающее в глубинах его глаз, было не более чем отражением множества горящих свечей, расставленных то тут, то там возле входной двери.

Таша вздрогнула, но все равно решительно направилась к своей кузине, ее огромные темные глаза были сердиты.

— Как вам посчастливилось оказаться рядом с Маритой и мертвецом, Байрон? — в ее голосе был вызов.

— Благодарения Dio, ты нашел ее, Байрон, — сказала Антониетта. Она легонько дотронулась до Таши. — Ты должна сейчас же позвонить властям. Скажи, что в роще произошел ужасный несчастный случай. Попроси прибыть доброго капитана. Сообщи ему, наши люди уже привыкли к его присутствию, и поскольку все нервничают, я буду очень признательна, если он приедет лично. Я чувствую ее тревогу. Что ты делаешь с ней?

— Что я делаю с ней? Она практически обвинила меня в нападении на Мариту!

Антониетта сделала небольшой жест принятия его слов.

— Это в ее духе, наносить удар, когда она расстроена или боится.

Байрон стиснул зубы.

— Кузина Таша нуждается в хороших манерах.

Таша практически помчалась к телефону, забывая о своей решимости спасти Антониетту от ее собственной глупости, в надежде увидеть красивого капитана.

— Конечно, Антониетта.

— Пол, отправляйся к nonno и сообщи ему, что произошло. Я не хочу, чтобы он расстраивался без всякой необходимости.

Франко повел рыдающую Мариту прочь, рядом с ним шла Хелена, кудахтая успокаивающие глупости и обещая немедленно наполнить ванну.

Вот оно, решил Байрон. Антониетта была слепа, однако точно знала, кто находится в комнате, и решительно начала командовать. Она была потрясающа. Его сердце громко забилось, и он успокоил его. Гордый за нее. Его одновременно и удивило и встревожило, что он смог прочитать ее спутанные мысли по поводу их отношений. Она верила, что у них кратковременная связь, что он пойдет своей дорогой, а она будет продолжать свою жизнь. Она медленно подходила к осознанию того, что не хочет, чтобы он уходил, но все равно ожидала от него этого. Ни у одного из них не было выбора, но у нее не было возможности узнать об этом, а у него не было намерения усугублять ее сопротивление, просвещая ее об этом.

Антониетта придвинулась поближе к нему, вжимаясь своим телом в его, опираясь на его силу в эпицентре истерики, охватившей всех. Она потерлась своим лицом об его грудь, потом замерла как вкопанная и отошла от него.

— Ты был с другой женщиной, — обвинение было констатацией факта, слова замерцали в его сознании, оранжево-красные от пламени. Это было еще одно предательство и оно надломило ее. Он смог почувствовать волны гнева, смешанные с ужасной грустью.