– Подышу свежим воздухом.

– Да, сходи проветрись.

Сергей вышел вслед за Ясоном, прихватившим из погреба бутылку вина, стаканы. Они устроились в беседке.

– Твое здоровье, – Ясон, наполнив стаканы, первым поднял свой.

Они выпили.

– Я видел у тебя пистолет. – Марк указал в сторону крепости. – «Вальтер», да?

Ясон куда-то заторопился:

– Знаешь, и вашим генералам место в газовой камере. Они в современном мире все локальные и масштабные конфликты профукали. В камеру. Вместе с губернаторскими креслами.

– Ясон...

– Пули на них жалко даже мне. Ты сегодня утопил столько дефицитных патронов...

– Я тебе денег пришлю. Купишь свечной заводик.

– Это все равно, что спалить деньги, – с деловым видом заметил Ясон.

– Спалишь завод. Огня будет больше. Мне нужен пистолет. С глушителем.

– Глушителя точно нет.

– Его можно сделать в любой ремонтной мастерской.

Мамисашвили встал и молча удалился. Его не было минут пять. Вернулся он с листом бумаги и шариковой авторучкой.

– Сможешь набросать чертеж? Вообще-то я кое-что смыслю в оружии. Не забыл?

– Помню.

Сергей тотчас приступил к работе, поясняя:

– Это цилиндр диаметром тридцать два миллиметра. Длина – сто сорок. Внутри цилиндр разделен на четыре камеры. У каждой на конце прокладка из мягкой резины. В первой камере размещен отсекатель. В стенках камер нужно просверлить отверстия диаметром один миллиметр. Они нужны для стравливания пороховых газов.

– Я понимаю, – заинтересованно покивал Ясон. – При выстреле пуля пробьет поочередно все четыре прокладки.

– Точно. Пороховые газы, расширяясь в первой камере, потеряют давление и стравятся через боковые отверстия наружу. То же самое произойдет и во второй, и в третьей, и в четвертой камере, куда прорвутся вместе с пулей пороховые газы. Это очень простое приспособление для глушения звука. Пистолет с ним очень тихий. Их использовали для диверсионных операций еще в годы Второй мировой.

– Сделаем, – пообещал Ясон, забирая чертеж.

– Глушитель нужен к утру послезавтрашнего дня, – предупредил Сергей. – И ты мне будешь нужен. Отвезешь меня в аэропорт «Северный».

– Я калымил там лет десять назад, зал перестраивал, – вспомнил Мамисашвили. – Раньше там базировался авиаполк, а потом аэродром перешел в частные руки. Авиакомпания «Север-Платинум», как сейчас помню. Директором в ту пору был Эдик... а как же его по фамилии...

– Андриасов, – подсказал Марк. И мысленно перенесся в холодную зиму 2001 года.

...В двери служебного туалета столичного аэропорта торчал, как во многих конторах, ключ. Он словно запрещал случайно попавшему в административное крыло заходить внутрь. Непонятная логика того, кто первым додумался оставить ключ в двери.

Сергей осмотрелся. Все три кабинки открыты. Удача. Двери расположены низко, нет безобразного просвета, через который видны ноги. Марк закрыл за собой дверь и подтолкнул Эдика к кабинке.

– Руки назад. Руки назад!

Андриасов, с помощью которого Марк проник на объект, сделал еще один шаг и оказался стоящим над унитазом.

– Руки! – снова раздался голос Сергея.

Эдик помедлил. Но очередной окрик заставил его повиноваться. Когда он завел руки за спину, Марк выстрелил ему в затылок. И чтобы кровь не залила пол, поставил тело Андриасова на колени и поместил его голову в унитаз. После закрылся изнутри и покинул кабинку, перемахнув через дверь.

Жаль Эдика, подумал он тогда. Но кто пожалеет Марковцева, его товарища, который тоже ожидал смерти в машине? А как поверить на слово? Да никак. Первое, что сделал бы Андриасов, оказавшись в кабинете директора, – указал на свою машину из широкого окна: «На ней приехали диверсанты, приставив пистолет к моей голове».

– Так ты и Андриасова знаешь, – удивился Ясон. И снова заторопился. – Ну я пойду. Ты скажи, если тебе еще что-нибудь надо.

– Небольшой бинокль и нож. Желательно выкидной.

– Не проблема. Есть надежная и дешевая выкидуха. Есть карманный бинокль – безумно дорогой, – добавил Ясон, почесывая небритую щеку. – Очень мощный. Десятикратный. Можно брать с собой на культурные мероприятия и экскурсии.

Мамисашвили сделал паузу.

– Артемов в курсе твоих планов?

Марковцев показал в улыбке свои крупные зубы и вроде как оправдался:

– Я ему записку оставлю: «Уехал провожать нашего Терона».