— Отбой тревоги, — крикнул Гарий. — Вот уж легки на помине… Выходите, я вас вижу!..

С ветерком пришла эмоция сомнения. Гарий завертел головой, пытаясь определить, откуда на него смотрят.

— Ну, чую, какая, собственно, разница!

— В твоём случае — никакой, — Верея каким-то образом возникла совсем рядом с повозкой. Гарий и Мона одновременно потянулись к громобою на поясе девочки и спутались руками.

— У тебя, между прочим, собственный есть, — напомнила Мона, смущённо отдёргивая руку. Верея с интересом на них поглядывала.

— Я его в фургоне оставил, — признался мальчишка. — Здравствуйте, сэнири Верея!..

От обочин потянулись остальные встречники.

— Вижу, что из всех один ты смотришь в оба, — улыбнулась Верея.

— С моими-то учителями, — смущённо ухмыльнулся Гарий. — Вы же знаете Алека — будь готов! — произнёс низким угрожающим голосом. — Да и вы тоже…

Он смущённо замолчал. Мона фыркнула.

— Кстати, про Алека, — Верея завертела головой, — где вы потеряли это ходячее бедствие? Зато новых, смотрю, приобрели…

Её глаза остановились на Длинном. Верея хмыкнула, скептически разглядывая его, раб надменно вскинул подбородок и тут же скривился от боли в покалеченном горле.

Рядом появился Норик. Поздоровался, окликал кого-то, распоряжался, скоро рядом с дорогой возник небольшой лагерь. Вновьприбывшие смешивались с людьми каравана, из уст в уста передавали имена погибших в бою. Войи недобро смотрели на рабов, те ёжились и стремились поскорее получить какое-нибудь задание от Линды и спрятаться за работой.

Гарий принялся рассказывать про Алека.

— Ну, куда он и иже с ним отправился, мы знаем. Вот только по какой причине, так и не поняли. Сам знаешь, передавали через третьи руки, ты — Самилле, она — нам, едва при этом найдя, — Верея вздохнула. — Эх, будь у нас институт Слухачей…

Вот уже второй раз поминают этих самых Слухачей, подумал Гарий. К чему бы это?.. И что за слово она употребила? Значение он понял через Живу.

Взрослые утащили к себе Верею, Гарий и Мона отправились бродить по лагерю, здороваясь со знакомыми, отвечая на вопросы и выспрашивая, как там дома.

После небольшого перекуса воличи двинулись уже другим походным порядком. И, кажется, Длинному это пришлось здорово не по душе.

— Так и зыркает, — прокомментировала Мона. Гарию не нужно было оглядываться, чтобы ощутить ненависть и смятение раба. Он восседал двумя повозками дальше.

— Слезает, — сказала Мона.

— Идиот, — буркнул Гарий. — Дхоу безмозглый.

Целитель прибывших воличей осматривал ногу Длинного и запретил ему ходить.

— Загони его обратно, — сказала Мона.

— Я ему уже не целитель, — буркнул Гарий. — Да и кто я такой, чтобы мешать человеку, мечтающему остаться без ноги?..

Он поморщился, ощутив чужую боль. Нет уж, однажды целитель — целитель навсегда. Обернувшись через плечо, Гарий сурово сдвинул брови. Длинный, который пытался ковылять вровень со своим фургоном, поднял глаза. На какие-то мгновения взгляды сцепились, потом Длинный отвернулся. Мальчишка продолжал смотреть, обещая ещё большую боль и вечную хромоту. Длинный скривился и дёрнул подбродком — это можно было принять за согласный кивок, — уронил палку, догнал повозку, не шагая — скорее подпрыгивая на одной ноге, и взгромоздился. Оглянулся на свой костыль, и палка прилетела ему в руки.

— Даже боль не помешала, — с удивлением заметил Гарий.

— Знаешь, — протянула Мона задумчиво, тоже оценив чистоту исполнения. — Такие люди редко бывают пленными. Они, как правило, бывают сразу мёртвыми…

— Думаю, он предпочёл бы смерть плену.

— А сейчас? Никто не сможет ему помешать, если он вдруг пожелает отправиться к Проводнику.

Гарий пожал плечами.

— Мало ли какие верования бывают у народа. Может, ему по вере нельзя убивать себя. Или он надеется сбежать…

— …Разведав сначала все наши секреты, — подхватила Мона. — В таком случае надо присматривать за ним.

— И Верее подсказать… — Гарий оглянулся. Длинный сидел на повозке и, казалось, дремал. — Поверим?..

— Не-а, — Мона скептически изучила раба. — Даже ты притворяешься получше.

— Я разве притворяюсь? — изумился мальчишка.

— И ещё как!.. — но уточнить Мона и не подумала, посмотрела с усмешкой и отвернулась.

— Вон там, — сказал Алек.