Он помолчал и задумчиво провёл рукой по мягкой щеке, которая была исполосована ссадинами, а девушка закрыла глаза от приятных ощущений и вспомнила прошедшую ночь. Максимилиан никогда ещё не был так нежен, и так ненасытен. И в его сильных руках она была слабой женщиной, а он был её воином, защитником.

– Это больно?

– Полководец, ты опять начинаешь?
– резко вскрикнула Лина и встала с кровати, кутаясь в одеяло.

"Когда же это закончится? Стоило вернуться, так столько любопытных оказалось вокруг" - негодующе думала она.

– Что ты хочешь услышать от меня? Как каждая частичка тела отзывается зверской болью? Как тяжело игнорировать её, чтобы не кричать и оставаться на ногах? Этого ты от меня не услышишь! И больше я не намерена возвращаться к этой теме!
– закричала она, посмотрела на полководца глазами полными слёз, и уже совсем тихо добавила: - Максимилиан, мне нужна твоя поддержка, а не жалость. Мне и без того тяжело, не делай ещё хуже, пожалуйста.

– Я больше ничего не буду спрашивать. Обещаю. Иди ко мне.

Они ещё пролежали в кровати почти час разговаривая на неопределённые темы, но долго разлёживаться было нельзя.

– У тебя наверно дел много?
– спросила Лина и провела рукой по груди мужа.

– Да, дел действительно много, за то время, пока тебя не было, я не мог ничего толком сделать. Нужно идти.

– Позови ко мне служанку, - сказала она, последний раз поцеловала мужа и приподнялась, позволив ему встать.

Максимилиан нехотя поднялся, бросил быстрый взгляд на спину девушки и молча, стал одеваться. А Лина повернулась на бок и наслаждалась видом его сильного тела. В лучах дневного солнца оно было особенно красивым и казалось золотистым. "Странно, - думала она, - почему греки не любят свой родной цвет кожи, предпочитая ему светлую? Ведь это красиво..."

Максимилиан украдкой смотрел на жену в кровати и наслаждался ею. Она была прекрасна как богиня. На лице её играла загадочная улыбка, а взгляд был внимательным. Она часто на него так смотрела, словно видела впервые, изучала, и понять её мысли в этот момент он уже давно отчаялся.

– А где мои кинжалы? Я их потеряла?
– вдруг спросила Лина, вспоминая, что не знает где её любимые клинки. И она даже не помнила, были ли они с ней, когда её взяли персы, или нет.

– Они у меня, малыш, не переживай, - поспешил сказать полководец и показал на дальний стол, на котором они лежали.

У Лины камень с души свалился, слава богу, они целы, и он их сохранил, и благодарно улыбнулась мужу.

– Максимилиан.

– М?

– Я люблю тебя.

Он повернулся к жене и, встав на колени перед кроватью. Нежно, словно боясь потревожить, взял её руку и коснулся запястья горячими губами.
– Я тоже тебя люблю, Лина. Ты моё сокровище.

Максимилиан ушёл, и только Лина закрыла глаза, с чётким намерением ещё немного поспать, в комнату влетела Дианта, прямо с ходу начала причитать:

– Лина, дорогая, почему ты вчера отказалась мазать раны мазью, лекарь так настаивал. Может быть, сейчас они уже начали бы заживать.

– Угу, как по волшебству. Нет, я не мажу открытые раны неизвестными мне мазями.

– Давай я хотя бы их перевяжу.

– Не надо, так быстрее пройдёт. И хватит уже, - недовольно сказала Лина. Такое пристальное внимания к её спине уже начало надоедать.

Дианта недовольно фыркнула и пошла в соседнюю комнату, переоборудованную в гардероб, а Лина поспешила за ней, чтобы самой выбрать желаемое платье. А то опять возьмёт ужасно неудобный хитон.

– Ди, а вы с Юлианом поженились?
– спросила она и посмотрела на руку служанки, но никакого браслета на ней не увидела.

– Нет, конечно. Как ты могли играть свадьбу, если ты пропала?
– возмутилась девушка.

– Дорогая, ну я же попросила, что когда вернусь, к этому времени ты должна быть его женой. Чтобы в ближайшее время вы это исправили. Договорились?

– Договорились, - кивнула служанка и широко улыбнулась.

– Ди, а у нас ведь есть какой-нибудь министр по внутренней безопасности?