– Что ты просишь?

– Прощения, госпожа, Я прошу прощения. И быстрой смерти, - осуждённый поднял глаза на девушку, в которых была надежда.

Лина смотрела на молодого мужчину, красивого, сильного, талантливого, и предателя. Он мог бы стать хорошим солдатом... но не стал. Она сделала шаг в сторону, протянула руку к стражнику рядом с повозкой и вытащила у него из пояса нож.

– Я прощаю тебя солдат.

И за мгновение до того как воткнуть ему нож в сердце, увидела счастье в его глазах, отразившееся невыносимой болью в её груди. Лина быстрым шагом вернулась к своей лошади, вскочила на неё и галопом понеслась во дворец, распугивая горожан на своём пути.

Максимилиан вышел из дворца и собирался уже ехать к судье, как на площадь, словно ураган влетела белая лошадь. Она неслась галопом и только у ступеней дворца резко остановилась, встав на дыбы. Он сразу узнал эту кобылу, она была единственная во всей Греции, и была подарена его жене. Как только лошадь остановилась, маленькая фигурка в белом плаще быстро спрыгнула на землю.

– Лина?

Она обернулась, услышав знакомый голос, и тут же побежала к мужу.

– Милая, что случилось?
– спросил Максимилиан, обнимая жену и чувствуя, как у неё начинается истерика. Она вся дрожала и задыхалась от сдерживаемых слёз. Полководец попытался поднять её лицо, чтобы посмотреть в него, но она вцепилась в него мёртвой хваткой и уткнулась в грудь.

На площадь влетел ещё один всадник и, спрыгивая на ходу, побежал к Максимилиану, с очень виноватым лицом.

– Тигран, что ты натворил?
– прошипел Максимилиан, прижимая к себе жену, и гневно посмотрел на друга. Он даже представить себе мог, что нужно было сделать, чтобы довести Лину до такого состояния?

– Ничего, брат, честно! Я не думал, что она так отреагирует.

– Отреагирует на что?

– Мы поймали персидского шпиона, помнишь, Мелистей говорил тебе?

Максимилиан кивнул, он помнил, как Мелистей приходил к нему и известил о своём успехе. Но пока не понимал, к чему Тигран клонит. Поймали и поймали. Хорошо...

– Ну, так его решили казнить... Я подумал Лина захочет это увидеть... Я не думал, что получится так...
– произнёс Тигран, а полководец негодующе покачал головой.

О боги, только у Лины может случиться такое. У неё у самой руки по локоть в крови, а на казнь смотреть не смогла. Максимилиан крепко прижимал к себе подрагивающее тело, нежно гладил золотые кудряшки, и взглядом отослал Тиграна.

Тот виновато пожал плечами и удалился с глаз разгневанного полководца.

Через несколько минут Лина уже начала справляться с истерикой, и только тихо всхлипывала. Максимилиан подхватил её на руки и понёс к себе в спальню. Пожил на кровать и нежно поцеловал припухшие губки.

– Малыш, открой глаза, - тихо прошептал он.

– Максим, прости...
– ответила Лина, уткнувшись ему в руку, и вновь заплакала.

Полководец понял, за что она просила прощение. Лина не любила показывать свою слабость, и он редко видел её слёзы. И хотя рядом с ним она была нежной и беззащитной женщиной, а не сильным воином, она всё равно каждый раз просила прощение, за свои слёзы. Удивительное сочетание силы и слабости.

– Всё в порядке. Открой глаза. Расскажи мне, что произошло? Ты не хотела, чтобы шпиона казнили?

Лина открыла глаза, прекрасно осознавая, как выглядит со стороны. Увидела как казнили человека и расстроилась... Но это было не так.

– Нет, конечно. Он предатель и должен был умереть. Но я не знала, что у вас казнят так...

– Как?

– Жестоко. Я была не готова к этому. Тигран сказал, что мне нужно кое что увидеть, он был такой довольный... А потом я увидела этого солдата...
– произнесла Лина и подняла заплаканные глаза на мужа, он внимательно её слушал и не осуждал, за что она была благодарна ему.
– Максимилиан, я узнала его. Это один из моих учеников, талантливых учеников.

Полководец недовольно сжал губы, явно уже прикидывая как прекратить эти занятия. Он и предположить не мог, что шпион был на столько близко к Лине. Сколько их там ещё осталось?

– Он смотрел на меня, и в его глазах было раскаянье. Он просил у меня прощенья. Не отпустить его, а простить. Понимаешь?
– сказала она, и слёзы опять полились из её глаз.
– Он хотел встать на колени, но ему не позволили. Это всё так ужасно... И я подарила ему быструю смерть, простив этого солдата. Наверно это было слабостью, но я не могла поступить иначе.