— Я пойду сам, — сдавленно произнес Коннор, но тихо застонал, когда, опираясь на Йена и Тейта, шагнул на первую ступеньку.

— Береги силы, — посоветовал Йен. — Они скоро тебе пригодятся.

— Голову даю на отсечение, что Хью приказал своим людям выследить тебя, Йен, — сказал Тейт.

Они медленно преодолевали ступеньку за ступенькой позади всех.

Им показалось, что минула вечность, пока эта чертова лестница подошла к концу.

— Он узнал, что кое-кто из мужчин собирается предложить тебя в качестве главы клана, ибо все думают, будто Коннор умер. Пусть даже ты и не состоишь в прямом родстве с вождем, — добавил Тейт.

— И на черта я тогда тащил его сюда на себе? — фыркнул Йен.

Коннор замер на месте и повернулся к нему.

— Может, тебе и стоит взять это на себя, Йен. Я не в состоянии вести за собой клан.

— Нет-нет-нет! Пожалуйста, не перекладывай на меня жуткую обязанность руководить толпой таких упрямцев. — Йен помог Коннору подняться на последнюю ступеньку. — Только ты способен заниматься этим. Ты — единственный.

Праздничный костер неистово пылал в центре внутреннего двора. Сколько Шилес себя помнила, так происходило каждый год. Странно, так сильно поменялась жизнь, а эта традиция осталась.

На них не обратили особого внимания, когда они появились и встали в тени позади людей, окружавших костер. Здесь все были одеты пестро и ярко. Большинство держало в руках фонари, сделанные из пустых реп с вырезанными на них страшными рожами. Считалось, будто это лучшее средство, отпугивающее злых духов.

Несколько молоденьких девушек метали кости и жареные орехи, гадая, за кого они выйдут замуж. Самайн был временем ворожбы. Этой ночью многие девушки ответят молодым людям согласием или отказом, в зависимости от того, какой знак они получат.

Дети, как обычно, веселились своим отдельным кружком. Но среди взрослых витало напряжение. Шилес явственно чувствовала его. Хью дал понять всем: он пригласил их лишь затем, чтобы каждый до конца ночи засвидетельствовал ему свою верность.

— Когда все зайдут внутрь на церемонию, я хочу, чтобы ты нашла Айлизу и оставалась с ней все время, — сказал Йен. — Она знает, как вытащить тебя отсюда, если начнется заварушка.

— Хорошо.

Шилес поняла, что так мужу будет легче сосредоточиться на деле и не беспокоиться о ней.

Заныли волынки, загремели барабаны, и все повернулись к Хью, который встал лицом к толпе и спиной к полыхавшему костру.

— Самайн — это время, когда мы собираемся вместе, чтобы отпраздновать окончание уборки урожая и вспомнить наших усопших, — начал Хью и раскинул руки в стороны. — Я бесконечно признателен вам за многочисленные и долгие истории в память о дорогом и — увы! — ушедшем от нас моем брате, — сказал он, подчеркнув слова «многочисленные» и «долгие» и посмотрев при этом в сторону группы стариков, среди которых стоял отец Йена. — Но Самайн — это еще и время, когда мы отмечаем начало Нового года. А в этот раз мы также празднуем начало новой эры для Макдональдов с острова Слит.

Шилес топнула ногой. Сегодня Хью был в отличной форме.

— Я специально оставил место во главе стола для моего брата и племянника Рагналла. Такова традиция. Их души будут находиться рядом с нами в эту особую праздничную ночь.

На взгляд Шилес, вот так взывать к памяти покойного, было довольно рискованно, большинство клана знало, что Хью ненавидел брата со дня своего рождения. Однако кровные узы всегда уважались в Шотландии.

Хью приложил руку к сердцу.

— Я знаю, брат был бы доволен, увидев, что я занял его место во главе клана.

Алекс с Дунканом закашлялись. Хью метнул взгляд в их сторону, но не понял, кто это. Те так и оставались в тени.

— А теперь оставим печаль, как бы трудно это ни было, — воззвал Хью, — и принесем клятву верности новому вождю.

— Он что, рассчитывает вообще избежать выборов?

Шилес не удержалась и шепотом спросила Йена.

— Да, но народу это не понравится.

По глухому ворчанию, раздавшемуся вокруг них, стало понятно, что Йен прав.

— После принесения клятвы сразу начнем праздновать, — воскликнул Хью. — Прошу в зал!

— Иди вместе с другими и будь готов, — обратился Йен к Тейту. Потом повернулся к Коннору и остальным. — А вы не открывайте лиц, пока я не подам сигнал.

— Береги себя, любимая.

Йен сжал руку Шилес и исчез в толпе.

Вместе с оставшейся троицей Шилес дождалась, когда большинство народа войдет внутрь. Потом они вместе двинулись в зал, который встретил их шумом и громкими разговорами. Выбрали себе место и встали у дальней стены.

Шилес вытянула шею и оглядела своих спутников с ног до головы. У них был вид странной, но привычной для глаз группки хорошо подвыпивших людей — двух мужчин в карнавальных масках и женщины в огромной шляпе, под стать ей. Чтобы не упасть, они прислонились к стене и вдобавок поддерживали друг друга.