— Другого и не требовалось, — отозвался отец Брайан. — Они все никак не могли проблеваться, а тут еще пожар. Так что они бежали, словно зайцы.

— Мы с Дайной отравили эль, — тихо призналась Шилес.

— Умницы! — расплылся в улыбке священник.

Пока остальные обменивались рассказами, Йен привлек Шилес к груди и закрыл глаза. Он нашел ее, слава Богу!

Йен встрепенулся. Подоскам подъемного моста затопали ноги. Прикрыв собой Шилес, он вытащил меч. Тут в ворота ввалилась дюжина вооруженных мужчин.

— Это Гордон, — сказала Шилес.

Йен расслабился и опустил меч, потому что действительно это был Гордон, который привел группу соседей.

— Замок Нок — наш!

Приветствуя сородичей, отец поднял свой меч к небу.

Мужчины внимательно огляделись и убедились, что Маккиннонов и след простыл. Судя по их виду, все были недовольны, что опоздали к главному событию.

— Я успел собрать только дюжину, — подходя к ним, объяснил Гордон.

— Спасибо, что пришли, — сказал Йен.

Он увидел страдание в глазах Гордона, когда тот глянул в сторону Шилес.

Отвернувшись, Гордон посмотрел на клубы дыма, выползавшие через открытые двери башни.

— Я думал, тебе нужна помощь, но вижу, что ошибся.

— Нет, не ошибся, мне действительно требуется твоя помощь, — сказал Йен.

Гордон повернулся к нему.

— Тогда ладно. Что я должен делать?

— Уже темнеет, поэтому сегодня, мы переночуем здесь, — заговорил Йен. — Но утром мне нужно проведать мой дом и отвезти Коннора на сход. Можешь присмотреть за замком, пока меня не будет?

— Конечно. Подсобные помещения от огня не пострадали, поэтому мы разместимся там, — сказал Гордон. — Завтра я отправлю на сход кого-нибудь, чтобы выступить от всех мужчин, оставшихся здесь. — Он вновь посмотрел на дымившуюся башню. — Тут много камня, и башня не будет гореть долго. Мы вытащим, что сможем, но не думаю, что уцелеет много.

Йен подумал о горьких воспоминаниях, связанных у Шилес с этим местом, которое теперь должно стать их домом. Ему не хотелось брать отсюда ни единой вещи — ни мебели, ни посуды, ни постельного белья.

— Пусть народ заберет себе все, что спасет, — сказал он. — Мы с Шилес начинаем жизнь с чистого листа.

По тому как Шилес сжала его руку, он понял, что поступил правильно.

— Как ты себя чувствуешь, девочка? — спросил отец.

Пока она говорила с отцом и Ниллом, Йен отвел Гордона в сторону.

— У меня к тебе есть еще одна просьба, — сказал Йен, понизив голос.

Гордон уставился себе под ноги и поддал носком сапога комок грязи.

— Ты ведь знаешь, что я твой должник, после того что натворила моя мать.

— Можешь позаботиться о Дайне, после того как мы завтра уедем? — Когда Гордон вскинул голову, Йен добавил: — Ровно до того момента, пока я не подыщу ей какое-нибудь пристанище.

— Она что, твоя любовница? — зашипел Гордон, ноздри у него затрепетали. — Я помню, что должен тебе, но это не значит, что стану помогать обманывать Шилес.

— Ты меня не понял. — Йен понял руку. — Мне не нужна ни одна женщина, кроме Шилес.

Гордон недоверчиво сжал губы, но продолжал слушать.

— Если бы не помощь Дайны, я сомневаюсь, что мы выбрались бы отсюда живыми, — объяснил Йен. — Мне очень не хочется оставлять ее без защиты. Можешь пока присмотреть за ней, чтобы с ней ничего не случилось?

Гордон оглядел Дайну. Та одиноко стояла в сторонке, обнимая себя за плечи. С неба начал сыпать мелкий холодный дождь.

— Она совершила пропасть ошибок, — сказал Йен. — Но мы все заслуживаем шанса, чтобы искупить свои ошибки.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Гордон. — Я присмотрю за ней.

В надвратной башне, где они расположились на ночь, было сыро и холодно. Хорошо хоть, у них имелась еда. Гордон захватил с собой вяленой рыбы, овсяных лепешек и сыра. А отец Брайан — благослови его Господь! — догадался вывезти бочку с вином из башни, когда они спасались от огня.

После холодного ужина отец Брайан позвал их на молитву. Склонив головы, они помолились о выздоровлении Коннора, Алекса и Дункана и о благополучии клана.