– Какой час?! – возмутился Каюров. – Васька, ну-ка говори куда!

– Да вот сюда же, – отозвался Балаков. – Мы здесь еще обгорелое дерево бросили.

– Вон дерево! – обрадованно заорал все тот же глуповатый этномутант.

– Тормози! – приказал Каюров.

– Я-то заторможу, – согласился водитель, – только место плохое, открытое.

– Ничего, не засекут, – как эхо отозвался Каюров. – Мы недолго. Выходим, ищем «подснежников».

Костя, держась за щеку, выскочил из «хаммера» последним. Голова разламывалась так, что впору было в петлю лезть. Болело все, даже кожа на макушке.

Балаков остался их сторожить, остальные разбрелись по склону, поросшему молодым ельником. Каюров, кряхтя, достал из хаммера компьютер и точно такую же камеру модели «сонька», которая была у Сашки.

Так это же она и есть, удивился Костя. Значит, американцы ее никуда не передали, а в очередной раз водили нас за нос! Но это уже было не суть важно, он потянулся к пистолету – благо Балаков отвлекся на крики из лесу. Вначале шлепну его, подумал Костя, берясь за рукоятку «глока». Игорь заметил его движение и все понял. Он замотал головой и оглянулся. В этот момент раздвинулись сосенки и с криком: «Мы нашли его!» – появились двое, которые ходили искать «подснежника».

Костя отпустил «глок», и он сел на место – в петлю. Никто ничего не заметил, кроме Игоря.

– Идите определяйтесь на местности, – велел Каюров, – а я пока связь налажу. Минут пять осталось. – Он присел на подножку «хаммера» и включая ноутбук. – Стой! – вдруг сказал он, надел на Костю микрофон и наушник. – Буду тебя контролировать, подсказывать, что говорить.

– Ладно, – покорно ответил Костя.

– Возьми еще и бинокль.

– А зачем бинокль? – удивился Костя.

– Для солидности. Мол, вы специально ищете «подснежников» и все такое… Не забудь сказать, что вы с Московского телевидения.

– Хорошо, – согласился Костя и повесил бинокль на шею.

Бинокль был большим и тяжелым, с двенадцатикратным увеличением.

– Ну, чего стоишь, пошли! – толкнул его в спину Балаков.

Они двинулись прямо через молодой ельник. Метров через сорок в канаве лежал первый труп.

– Вон он, – показал глуповатый этномутант с оселедцем на голове, но не подошел, а брезгливо встал против ветра. – И там еще по склону двое.

Видно было, что он до ужаса боится покойников. Это нам на руку, – отметил Костя. Прибежал Каюров с «сонькой» и компьютером. Один из этномутантов возился с тарелкой на «хаммере», готовя прямой эфир.

– Снимай его с правой стороны, чтобы синяка не было видно, – велел Каюров, передавая «соньку» Сашке Тулупову.

Сашка взял на плечо «соньку», а Завета – микрофон. Игорь словно ненароком пошел стороной. Тарас Ямпал, как будто что-то почувствовав, снял с плеча автомат, передернул затвор. Костя покосился на него как на полного идиота.

– Если что, я вас всех здесь положу, – предупредил Тарас Ямпал.

– Что, думаешь, убегут? – радостно заржал Балаков.

Глуповатый этномутант полез на склон холма. Балаков остался стоять рядом с Каюровым. Автомат висел у него на плече.

– Есть спутник! – закричал Каюров. – Пошли. – И махнул короткой ручкой.

– Ты что, действительно будешь говорить то, что они хотят? – ядовито спросила Завета.

Это были ее первые слова за два последних часа. Костя посмотрел в сторону Каюрова. Тот еще не надел свой наушник и микрофон.

– Когда услышишь стрельбу, беги в лес, – тихо сказал Костя, приближаясь к трупу. – И больше ни о чем не говори.

– Какая стрельба?.. – удивилась она.

– Услышишь…

Тарас Ямпал с подозрением уставился на них, но ничего не понял.

– Когда я подойду, – сказал Костя, – спрашивай у меня, что мы видим. Я отвечу, потом быстро идем к следующему.

Завета кивнула. Лицо ее сделалось напряженным. Она все поняла или сделала вид, что поняла.

– Мы видим человека, – заговорил Костя, – убитого, по всей вероятности, месяца два назад. Невозможно сказать, кто он и какой национальности.

– Э-э-э… – раздалось в наушнике, – говори, что это щирый [43] украинец.

– Несомненно, он местный житель, – сказала в микрофон Завета. – Что еще можно добавить, если подойдем и посмотрим поближе? Удастся ли нам понять, кто он такой?

Костя даже слегка удивился. Завета, которая ни разу не занималась интервьюированием, делала это блестяще.

– По усам и оселедцу на голове…

Костя заставил себя присесть над трупом, который лежал ничком.

Кожа на лысой голове треснула, и виднелся кость. Тяжелый запах тлена ударил в ноздри:

– …можно сделать вывод, что этот человек принадлежит к определенной культуре, распространенной на западе Украины.

– Конкретней, конкретней! – потребовал Каюров. – Не мямли!