– Сейчас… сейчас… – услышал Костя знакомый голос, и в его поле зрения вплыло немного растерянное лицо Сашки Тулупова, и сразу же он увидел Игоря Божко, который почему-то старался глядеть не туда, где у Кости засела бесконечно-огромная боль, а исключительно ему в глаза.

Потом набежали свои в камуфляжной форме. Косте сделали укол. Боль куда-то пропала, хоть танцуй. Он даже попытался встать, но его уложили на носилки, понесли по ухабам между молодых сосен и сунули в вертолет.

Костя хотел спросить о чем-то важном, от чего, должно быть, зависела его жизнь, но вокруг были только чужие лица, он растерянно переводил взгляд с одного на другое и не находил объяснения своему недоумению.

– Повезло тебе, – по-деловому сказал санитар, который перевязывал его, а затем поставил капельницу. – Если бы не бинокль, разворотило бы до позвоночника. А так рана совсем пустяковая. Заштопают в мгновение ока.

Успокаивает, не поверил Костя и спросил, словно выплеснул все свои страхи:

– А где?..

– Что где?.. – наклонился к его губам санитар.

– Девушка… – сказал Костя так громко, чтобы его услышали сквозь рев двигателя. – Здесь была девушка…

– Девушка была, – согласился, почему-то оглядываясь, санитар.

– Здесь я, здесь… – услышал Костя ее чудесный, грудной голос.

Завета села рядом, взяла его за руку, и они полетели.