Едва она успела перекусить и залить посуду горячей водой, как раздался звонок в дверь. Наверное, Лаф принес газеты.

— Хотите чашечку чая? — спросила Минти, впуская его.

— Спасибо, милая, но я тороплюсь. Знаешь, куда мы сегодня идем — ты, я и Сонни? На спектакль. В Уэст-Энд.

— Вы имеете в виду в кино? — Она не собиралась возвращаться в тот кинотеатр у Мраморной арки, как бы Лаф ее ни уговаривал. Тетушка и миссис Льюис, скорее всего, будут именно там, в том месте, где последний раз появлялся Джок.

— В театр, — ответил он. — Это триллер о полиции.

— И я не могу отказаться, да?

— Конечно, не можешь. Тебе понравится.

Совершенно очевидно, что нельзя пойти на спектакль в той же одежде — после того, как она несла грязные полотенца, футболку и брюки. Жаль, потому что эти белые брюки очень милы. В любом случае нужно раздеться и прикрепить к ноге нож, поскольку она собирается идти так далеко, а это еще одна причина, чтобы принять ванну. Минти вымыла посуду, взяла газеты и устроилась во дворе в плетеном кресле, которое дочиста отскребла щеткой, а подушку выстирала и погладила. Она чувствовала свое превосходство над мистером Кроутом и Гертрудой Пирс, которые закончили играть в карты и разложили еду на зеленом суконном столе: сандвичи и напиток, по виду напоминавший фанту. Грязные тарелки они сложили на поднос и оставили на траве прямо под носом у кота — настоящий магнит для мух. Минти хватило одного взгляда — больше в их сторону она не смотрела.

Удобнее было поехать на машине, но Лаф сомневался, что сможет где-нибудь припарковаться. Найти там место для стоянки — практически неразрешимая проблема. Поездка на метро до «Чаринг-Кросс» не вызывала беспокойства, но на линии Бейкерлу вагоны обычно переполнены, а на улицах в том районе тоже всегда толпы народу.

Как и многие обитатели пригородов, Соновия и Лаф — хотя и жили не очень далеко — почти не знали центра Лондона. Лаф иногда ездил на машине через парк в Кенсингтон или даже проезжал мимо Букингемского дворца. Он приблизительно представлял, куда ведут главные улицы, а Соновия иногда ездила за покупками в Уэст-Энд, и оба они, будучи заядлыми киноманами, посещали «Одеон» и «Меззанин». Но Соновия не имела понятия о взаимном расположении этих мест и не смогла бы объяснить, как добраться от Мраморной арки до Найтсбридж или от Оксфорд-стрит до Лейстер-сквер. Что касается Минти, то она не приезжала сюда много лет — не было причин, — и большие здания на Трафальгарской площади пугали ее рядами высоких колонн и широкими лестницами. У нее возникло ощущение, что она видит все это впервые или ее внезапно перенесли в чужой город. В то же время здания напоминали ей римские храмы на кладбище.

— Зачем его туда поставили? — спросила она Лафа, указывая на адмирала Нельсона на вершине колонны. — Он так высоко, что его невозможно рассмотреть.

— Не знаю, милая. Может, просто смотреть не на что и лучше не подходить близко. Мне нравятся львы.

Минти львы не понравились. Припавшие к земле звери напоминали ей кота мистера Кроута. Может быть, посреди ночи они встают и начинают бродить по окрестностям, забираясь на высокие здания и царапая деревья? Она испытала облегчение, когда вместе с Уилсонами наконец пробралась сквозь толпы людей и устроилась в кресле театра «Гаррик». Лаф купил две программки, для нее и Соновии, и плитку шоколада «Дэри милк». Минти не хотела шоколад, поскольку он не мог принять такую форму, не побывав в чьих-то руках, но из вежливости взяла пластинку, и в следующие полчаса ее не покидало ощущение, что в желудке ползают микробы.

«Визит инспектора» оказался совсем не таким, как они представляли, хотя в пьесе был полицейский или, возможно, не настоящий полицейский, а призрак или ангел. Минти не желала смотреть на призраки, их ей хватает и в реальной жизни, и поэтому иногда была вынуждена закрывать глаза. Больше всего им понравились декорации — не просто фон для действия, а как будто настоящий дом с настоящей улицы, перенесенный на сцену. Когда спектакль закончился и Минти встала, острие ножа едва не проткнуло ткань брюк на коленке, но Минти быстро одернула брюки, и Соновия с Лафом ничего не заметили.

Было уже довольно поздно, но все кафе и рестораны работали; Минти никогда не видела такого количества питейных заведений в одном месте и удивлялась, как им всем удается зарабатывать достаточно денег. Они зашли в небольшой ресторанчик на боковой улице и заказали пиццу. Минти никогда не согласилась бы на салат, мясо или другое блюдо, за приготовлением которого нельзя наблюдать, но с пиццей все было в порядке — повар на глазах у всех вытаскивает ее из печи щипцами и кладет на чистую тарелку. А главное, руки у него в перчатках. Все выпили по паре стаканчиков вина, и Минти вспомнила о Джоке.

— Адам, Ева и Ущипни меня, — произнесла она.

— Что сделать?

— Адам, Ева и Ущипни Меня пошли купаться на реку. Адам и Ева утопли. Кто остался?

— Конечно, Ущипни Меня, — сказала Соновия, и Минти ее ущипнула.

Лаф громко рассмеялся.

— Ты ее поймала, Минти. Признаться, не ожидал от тебя.

— Ладно, я попалась, — согласилась Соновия и покровительственным тоном прибавила: — Только не «утопли», моя дорогая. Так неправильно. Нужно говорить «утонули».

— Джок говорил «утопли». — Минти доела пиццу. — Это он меня научил.

Она задрожала. Мысли о Джоке часто так на нее действовали.

— Ты не замерзла? Здесь очень тепло. Я даже пожалела, что не надела жакет потоньше.

Что бы ни говорила Соновия, но на улице становилось прохладнее. Они прошли мимо паба, потом еще одного, и Лаф спросил, не желают ли они выпить один стаканчик, на дорожку, но Соновия отказалась, заявив, что хорошего понемножку и что они и так доберутся до своих постелей не раньше часа ночи. Поезд метро оказался переполненным, и Лаф предложил дождаться следующего, который должен был прийти через минуту. Они подождали, поезд пришел и оказался почти пустым. Большое количество пассажиров вошли на «Пикадилли»; многие вышли на «Бейкер-стрит», а вошла всего одна старуха. Это была миссис Льюис.