— О'кей, — сказал Дельгадилло. — Пятнадцать лет назад ты спас мне жизнь. Но это была твоя работа, не более того. И коли на то пошло, если бы я тебя не защищал, тебя давно вышвырнули бы на улицу. Я думаю, что уже сполна расплатился с тобой.

— Остался последний взнос, — ответил Рутелли. — Последний, даю тебе слово. Если ты сейчас мне поможешь, я никогда больше ни о чем тебя не попрошу.

Дельгадилло скрестил руки на груди и, вздохнув, откинулся на спинку кресла. Он задумался.

Через некоторое время он сказал, поднимая телефонную трубку:

— Ладно. Я распоряжусь. Если какой-нибудь патруль что-нибудь разнюхает о Джоди Костелло, ты первый об этом узнаешь. И у тебя полная свобода действий.

— Спасибо, Джей.

— Но при одном условии. В понедельник положишь мне на стол заявление об уходе. Так, и никак иначе.

Рутелли был к этому не готов. Подать в отставку? Что он будет делать, если останется без работы? Но, не моргнув и глазом, он ответил:

— Отлично. Ты получишь мое заявление.

— Заявление, оружие и значок, — сказал ему вслед Дельгадилло.

Чтобы попасть в Бронкс, Сэм свернул из Восточного Гарлема на Триборо-бридж. Грейс предупредила его:

— Когда найдем Джоди, ни в коем случае не говорите ей обо мне, понятно?

— Это будет непросто…

— Знаю, но постарайтесь что-нибудь придумать, чтобы осмотреть ее и убедить пройти курс лечения.

Сэм покачал головой.

— Как я ей объясню свой внезапный интерес к ней? Джоди — подросток, трудный подросток. Она не позволит вмешиваться в ее жизнь, читать мораль и все такое.

— У вас получится. В вас есть что-то, внушающее доверие, и вам это прекрасно известно.

Солнце скрылось за тучами, редкие снежинки опускались на лобовое стекло. Грейс включила подогрев своего сиденья. Машина Гэллоуэя напоминала шикарную яхту, салон был отделан деревом и кожей. Она в двадцатый раз перечитала адрес, где должна была находиться ее дочь.

— Гэллоуэй, слушайте, это адрес в Хайд Пирс. Там довольно опасно, возьмите это с собой…

Сэм скосил глаза, на мгновение отвлекшись от дороги, и увидел, что Грейс протягивает ему «глок».

— Но я, кажется, отобрал у вас оружие… — удивился он.

— У хорошего копа всегда есть запасное. Возьмите.

Сэм отказался.

— Ненавижу оружие.

— Не читайте мне мораль. Если оружие правильно использовать, оно может спасти жизнь.

— Вы меня не убедили. В последний раз, когда я держал в руках пушку, это плохо кончилось.

— Как это?

— Я убил человека.

Грейс с удивлением посмотрела на него. Некоторое время они молчали. Грейс понимала, что Сэм сказал правду.

— Когда это случилось?

— Десять лет назад, в Бедфорд-Стайвесанд.

— Я хорошо знала этот район.

— Я там вырос. И Федерика тоже. Она задолжала денег дилеру. Его звали Дастфейс. Он обделывал свои дела в одном старом притоне.

— И вы пошли к нему… — догадалась Грейс.

— Я нашел деньги, чтобы отдать часть долга, и надеялся, что для начала ему этого хватит. Но на всякий случай захватил пистолет приятеля. На всякий случай…

Грейс перебила его:

— И вы его застрелили?

— Нет.

— Но вы сказали…

— Я убил не его.

— А кого?

Сэм молча включил поворотник. Его трясло, он снова, как наяву, переживал те события.

— Когда я вошел, меня никто не ждал. Дастфейс ругался с клиентом. Это был какой-то парень в бейсболке, он стоял ко мне спиной. Они начали кричать друг на друга, Дастфейс выхватил пистолет.

— И что вы сделали?

— Я знал, что он выстрелит. Тогда я сам стал угрожать ему оружием. Мы все были очень напряжены. Я закрыл глаза, и раздался выстрел. Я даже не знаю, действительно ли нажал на курок. Но когда открыл глаза, то увидел, что погиб тот, другой человек. Дастфейс прикрылся им, как живым щитом.

— Мерзкая история, — сказала Грейс.

— С тех пор не было ни одного дня, чтобы я об этом не вспоминал. Это разрушило мою жизнь. Мне никогда больше не будет покоя…

Сэм опустил окно, вдохнул свежего воздуха.

— И я не возьму ваше оружие.

— Сэм, я понимаю.

В полной темноте Джоди тряслась от ужаса. Она пыталась освободиться, но Сирус связал ее проволокой, которая впивалась в тело при каждом движении. Кляп мешал дышать, она хотела закричать, но не могла. Но даже если бы у нее получилось, кто бы ее услышал?