и исповеди испить.

«Наш берег песчаный и плоский…»

* * *

Наш берег песчаный и плоский,

заканчивающийся сырой

печальной и темной полоской,

как будто платочек с каймой.

Направо холодное море,

налево песочечный быт.

Меж ними, намокши от горя,

темнея, дорожка бежит.

Мы больше сюда не приедем.

Давай по дорожке пройдем.

За нами – к добру по приметам –

следы отольют серебром.

Пасата

Купаться в шторм запрещено.

Заплывшему – не возвратиться.

Волны накатное бревно

расплющит бедного артиста!

Но среди бешеных валов

есть тихая волна –

пасата,

как среди грома каблуков

стопа

неслышная

босая.

Тебя от берега влечет

не предрассудок бесшабашный,

а ужасающий расчет –

в открытом море

безопасней.

Артист, над мировой волной

ты носишься от жизни к смерти,

как ограниченный дугой

латунный

сгорбленный

рейсфедер!

Но слышит зоркая спина

среди безвыходного сальто,

как зарождается волна

с протяжным именем – пасата.

«Пасата,

возвращающая волна,

пасата,

запретны мои заплывы,

но хлынула тишина

возврата,

я обожаю воду –

но что она без земли?

Пустая!

Я обожаю свободу –

но что она без любви,

пасата?

Неси меня, пока носишь,

оставишь на берегу, –

будь свята!

Я встану

и, пошатываясь,

тебя поблагодарю,

но ты растворишься в море,

не поглядев,

пасата…»

«Память – это волки в поле…»

* * *

Память – это волки в поле,

убегают, бросив взгляд, –

как пловцы в безумном кроле,

озираются назад!

«Ты поставила лучшие годы…»

* * *

Ты поставила лучшие годы,

я – талант.

Нас с тобой секунданты угодливо

развели. Ты – лихой дуэлянт!

Получив твою меткую ярость,

пошатнусь и скажу как актер,

что я с бабами не стреляюсь,

из-за бабы – другой разговор.

Из-за Той, что вбегала в июле,

что возлюбленной назвал,

что сейчас соловьиною пулей

убиваешь во мне наповал!

Охотник

Я иду по следу рыси,

а она в ветвях – за мной.

Хищное вниманье выси

ощущается спиной.

Шли, шли, шли, шли,

водит, водит день-деньской,

лишь, лишь, лишь, лишь

я за ней, она за мной.

Но стволы мои хитры,

рыси – кры…

Олень по кличке «Туманный Парень»

Ты отвези меня, Туманный Парень,

к оленям вольным от недотык!

Почти до наста,

объятый паром,

дымится

вывалившийся

язык.

Безмолвье тундровое фарфорно.

И слева вздрагивает бегом,

как сбоку

зеркальце

у шофера,

опальный воздух над языком.

Как испаряются, дрожат рогами

стада оленьи издалека!..

Так жук на спинке

сучит ногами,

цепляя воздух и облака.

Олени вольные,

примите с ходу!

Въезжаем в стадо, взрыхлив снега.

Четырехтысячная свобода

тебя обнюхает, как сынка.

И вдруг умчатся, ружье учуя…

Туманный Парень –

опасный гость.

Пахнет предательством

избыток чувства.

Не зря есть в сердце оленьем кость.

Как солнце низко,

Туманный Парень!

Доисторическая тоска

стоит, как радуга,

испаряясь,

немою

музыкой

с языка!

Жизнь не туманна – она железна.

Нам мотонарты кричат в снегу,

будто оранжевые

жилеты