Но пока между ними и «Гольфстримом» возвышались скалы, для нас еще не все было потеряно.

– Прибавьте ходу, парни! Живей, живей! – поторопила нас Долорес, спустившись со скального обелиска. Она тоже прекрасно понимала, что следующий залп дальнобоев может оказаться более удачным.

Северяне припустили к «Гольфстриму», сверкая голыми пятками, но все же стараясь, чтобы их отступление не выглядело слишком суматошным. Дабы сохранить достоинство, Убби, Тур и Квасир позволили нам с Долорес себя обогнать и поднялись на палубу последними. Мне на подобные предрассудки было плевать, и я, взбегая по трапу, уже на ходу выкрикивал распоряжения.

– …Убби и Тунгахоп! Срочно «Подергушки» на мостик! Шлейхер и Малабонита! Поможете им со стрельбой! – завершил я отданную на одном дыхании череду приказов.

«Подергушками» мы окрестили орудия Вседержителей, что срабатывали лишь после рывка за приделанную к ним ленту для подачи снарядов. Восхищенный нашими трофеями, Тунгахоп все время упрашивал меня дать ему стрельнуть из такой пушки хотя бы разок. Но я, экономя боеприпасы, все откладывал это дело до подходящего случая. И вот, на радость северянам – но только не мне, – этот случай наконец-то представился! И Тунгахоп, даже подпрыгнув от восторга, бросился исполнять мое распоряжение столь же расторопно, с какой я исполнял его приказы в Ведре.

Две «Подергушки» были доставлены на мостик аккурат тогда, когда я вернулся к штурвалу, но еще не скомандовал Сенатору «Полный вперед!».

– Косите скалы справа и слева от прохода! – обрисовал я задачу четверке пушкарей. Уточнять, зачем это нужно, не потребовалось. Весть о том, что к нам мчится отряд боевых бронекатов, облетела «Гольфстрим» и сопровождающих его кабальеро еще до того, как поднялся трап.

Мы разобрали временную кровлю и спустили ее в трюм сразу, как только сбежали из Ведра, поскольку она мешала пользоваться палубными «Эстантами». Но даже оставь мы эту защиту, она не спасла бы нас от каменных ядер дальнобоев. Впрочем, пока их расчеты не видели цель, им приходилось бить наугад и с большим разбросом снарядов, что давало нам неплохой шанс увернуться от них.

– Воздух! – прокричал кто-то из следящих за небом северян. Ядра летели по высоким навесным траекториям, и у нас было время засечь угрозу на подлете. Засечь и попытаться уберечь от нее наши головы.

Склонившись над раструбом коммуникатора, я бросил мимолетный взгляд в небо. Несколько зловещих черных точек неслись над вершинами каменного леса. В этот миг ядра еще шли на взлет, но когда я прикажу Гуго трогаться, они будут стремительно снижаться. Успеют ли товарищи бросить все и попрятаться кто куда: кто в рубку, кто в моторный отсек, а кто под мостик?.. Впрочем, сейчас их личная безопасность – целиком и полностью их проблема. А моя – поскорее увести истребитель южнее – туда, где мы можем скрыться от врага. Но сначала нужно завалить проход, по которому он может прорваться через скалы.

В этот раз ядра обрушились ближе. Одно из них грохнулось настолько близко, что поднятый им фонтан из камней и песка обдал «Гольфстриму» левый борт. Стрелки дальнобоев не могли взять нас в классическую «вилку». Они не видели мишень, и пока лишь методично понижали прицелы, стараясь накрыть снарядами наибольшее пространство. И если мы простоим на этом месте еще полминуты, следующий залп южан наверняка окажется точным.

Пора! Я крикнул товарищам, чтобы держались, и отдал в моторный отсек команду «Полный вперед!»…

Тем временем наши пушкари, подзадоривая себя воплями, тоже приступили к работе. Убойная мощь «Подергушек» огромна, но не настолько, чтобы стрелять из них по врагам сквозь каменный лес. Но сейчас нам это и не нужно. Достаточно завалить проход скалами, и ни один бронекат здесь уже не пройдет.

Бум-мвж-ж-жах-х!!!

Бум-мвж-ж-жах-х!!!

Бум-мвж-бум-мвж-ж-жах-жах!!!

Пушки заговорили одна за одной нестройной чередой. Частота их стрельбы зависела от того, как быстро стрелки ловили цель и, продергивая ленту с боеприпасами, взводили орудия. Приставленная к Сандаваргу заряжающей, Малабонита была этим недовольна, но возмущаться вслух не стала. Да и чему возмущаться? Чтобы удержать «Подергушку» при выстреле, требовалась куда большая сила, чем перезарядить ее. Так что на роль наводчиков коренастые северяне подходили лучше, чем Долорес и Шлейхер.

Первыми с треском осели и развалились скалы, возвышавшиеся по обе стороны прохода вдали от нас. Их следовало обрушить раньше других, так как начни мы с ближних скал, до дальних наши снаряды уже не долетят из-за образовавшихся завалов. А завалы требовалось городить внушительные, ведь если у врага есть хотя бы один строймастер, все наши усилия пойдут насмарку.

Дабы северяне чересчур не увлеклись – а они, войдя в раж, были на такое способны, – я считал каждый сделанный ими выстрел. Для снарядов «Подергушек» камни являлись очень легкой преградой. Чтобы подрубить скальный обелиск, хватало одного-двух точных выстрелов, сделанных в ту часть его основания, что находилась ближе к проходу. После чего скала падала от собственной тяжести, заваливаясь поперек дороги и полностью перегораживая ее.

Когда после двенадцатого выстрела я оглянулся и велел пушкарям прекратить стрельбу, они успели обрушить восемь или девять скал. И заодно поднять такую тучу пыли, что она полностью скрыла подъехавшие к противоположной стороне завала бронекаты. Оставшиеся в арьергарде, дальнобои ударили по нам третьим залпом, но на сей раз ядра попадали за кормой истребителя. Последовал и четвертый залп, опять на максимальную дальность. Однако к тому времени мы вышли из зоны поражения катапульт, и дистанция между нами неуклонно увеличивалась.