– - Что тут такое?
– - спросил опять молодой человек, обращаясь к проходящей бабе. Та, видимо, спешила и, не останавливаясь, кинула на Накатова тревожный взгляд.

– - Переселенцы, батюшка, переселенцы. Девяносто дворов.

– - Куда?
– - крикнул он ей вслед.

– - В Оренбургскую... Тетка тут у меня, попрощаться бегу.-- И она действительно побежала и сейчас же затерялась среди толпы.

– - В объезд, значит?
– - спросил кучер.

– - Пойдем пешком, Катя,-- предложил Накатов, оглядываясь на сидящую рядом с ним девушку. Та, видимо, колебалась.

– - Ну пойдем!
– - согласилась она,-- с тобой не страшно.

Они быстро выпрыгнули из экипажа и, взявшись под руку, направились прямо через толпу к станции.

– - Взгляни, Катя, все пьяно!
– - с оттенком досады и брезгливости сказал Накатов.-- Едут бог знает куда, набрали кое-какие крохи, и как набрали! Дома свои, скотину, весь скарб свой за полцены сбыли и теперь пропивают все, до копейки!
– - Молодой человек пожал плечами и нахмурился.

– - Народ, народ! Наш умный, добрый русский народ!

Он сделал широкий жест свободной рукой и усмехнулся. Они стояли уже среди толпы. Не общий гул, а отдельные, резкие звуки раздавались в их ушах. Вдоль и пперек дороги как попало стояли телеги; одна из них ушла двумя задними колесами в канаву, и тощая лошаденка тщетно силилась вытащить ее на ровное место. На телегах и рядом с ними прямо на земле сидели и стояли мужики и бабы, лежали мешки, узлы... Почти все мужчины были пьяны: одни шатались, кричали, пробовали плясать и петь песни, другие, уже окончательно опьяневшие, лежали на земле без голоса и без движений. Попадались и пьяные бабы.

– - Зачем это они? Зачем?-- прошептала Катя.

– - Эй! барин!
– - весело окликнул Накатова молодой мужик.-- Прощай, барин!

Сильно пошатываясь на ногах, скинул он с головы шапку и уронил ее на землю.

– - Хороший барин! прощай!

Молодой человек засмеялся.

– - Прощай, брат, прощай!
– - ответил оп и прошел дальше.

– - Эй, прощай!
– - кричал ему вслед веселый мужик.

Он нагибался, чтобы поднять свою шапку, но, не дотянувшись, отшатывался от нее, как от заколдованной. Кругом хохотали.

– - Ну-ка, подступись к ней! подступись!

На одном возу сидела женщина; она обнимала детей, а глаза ее глядели в пространство, остановившиеся, полные отчаяния и ужаса.

– - Тетка!
– - крикнул ей кто-то,-- хозяина подбери! Забудешь, неравно... Во-он там у заборчика беэ задних ног валяется.

Она бессмысленно повела глазами на говорившего и опять уставилась ими перед собой.

– - О, Вася!-- сказала, девушка.-- Ты видел, какие глаза?

Накатов нахмурился.

– - Оглянись, Катя,-- сказал он,-- оглянись и скажи по совести: ну, не смешны мы все с нашей горячей защитой за наш милый, умный народ? Не смешны мы все с нашим постоянным величанием и расхваливанием его? О, великая душа русская! Полюбуйся, полюбуйся же теперь на этого безвольного... зверя. Дорвались! Всю прошлую жизнь, все потом и кровью нажитое, скопленное, все, что еще могло кое-как обеспечить близкое будущее, все, все с легким сердцем отдается за стакан водки. Жены, дети... Ни жалости, ни страха... Что же, скажи: опять жалеть? опять оправдывать? Нет! нет! меня они возмутили, озлобили...

– - Вася!
– - кротко перебила его сестра,-- а если это безнадежность? В прошлом -- одно горе, нет веры в будущее, и только минута... минута забвения в их власти.

Накатов нетерпеливо пожал плечами.

– - Да, да... Опять только жалкие слова. Всегда только жалкие, жалкие слова!

– - Но кто же виноват!
– - совсем уже тихо ответила Катя.

В двух шагах от них стоял пожилой мужик и, сморщив озабоченно лоб, считал что-то по растопыренным пальцам своей корявой, мозолистой руки. Он тоже был пьян, но выражение лица его было сумрачно, почти злобно.

– - За телку, говорит, за телку накидываю,-- бормотал он,-- а всего шесть с полтиной.-- Он стал загибать пальцы левой руки и, не досчитываясь одного, опять растопырил их и с недоумением оглянулся кругом.

– - Али обронил палец-то, дядя?
– - весело расхохотался мальчишка-лавочник, перебегая через дорогу с пустой бутылкой в руках. Мужик злобно покосился на него.

– - Зубы побереги, зубы! Вот я барина спрошу... Барин! спросить вас надо: Бухтеру знаете?

– - Чего?
– - переспросил Накатов.