–  Зато ты не раненый.

Откровенно говоря, стараниями колдуна Илья чувствовал себя здоровым. Даже боль в плече прошла. И все же было обидно, что Серега не ценил его героизма.

Тропинка струилась между деревьями и скоро стала забирать кверху. Березы и ели поредели, зато меж ними буйно разрослась лещина. Ее ветви, густо обсыпанные коробочками неспелых орехов, образовывали над тропой зеленую арку.

Серый то забегал вперед, то возвращался и подбадривал Илью. Наконец они поднялись на вершину и остановились.

Солнце расшило небосвод золотой гладью. Здесь казалось необычайно светло. На макушке холма рос одинокий дуб. Высокий и могучий, он возвышался полноправным хозяином. На нижнем сучке сидел ворон и молча косил на пришедших любопытным глазом.

Подле дуба высился деревянный идол. Солнечные лучи четко очертили каждую морщинку, каждый излом сурового лика.

Илья с интересом уставился на столб.

–  Ух ты! Прикольная статуя. Не чета деревянным фигурам, что стоят в парке. Смотри, какая рожа. Натуральный идол, - с восхищением проговорил он.

Ворон каркнул, словно поддерживая разговор.

–  Ты что - тут за сторожа, приятель?
– шутливо спросил Илья.

Переведя взгляд на идола, он вдруг предложил:

–  Серега, я такое придумал! Слабо нацарапать: здесь были Илья Кречетов и Серега Бережной и номер школы. Прикинь, археологи отыщут, все головы сломают, что бы это значило.

Мысль показалась ему стоящей, и он незамедлительно принялся искать что-нибудь острое, чтобы оставить свой след в истории. Поглощенный этим занятием, он не обратил внимания, как ворон с громким карканьем сорвался с ветки. Шумно хлопая крыльями, он пролетел над Ильей и смачно капнул ему на голову.

Илья почувствовал, как его шлепнуло по макушке. Нащупав полужидкую кляксу, он понял, что его грубо осквернили. В нем вскипело праведное негодование.

–  Ах ты гад!
– крикнул Илья и торопливо оглядел землю в поисках чего-нибудь увесистого, чтобы в отместку запустить в наг лое пернатое.

Он схватил первый попавшийся под руку камень и только собирался швырнуть его, как у него ни с того ни с сего подвернулась нога. Падая, Илья со всего размаха приложился лбом о стоящего рядом идола и взвыл от боли.

–  Сам виноват, - мрачно заметил Серега.
– Это ты еще легко отделался. Кто же на святынях надписи царапает?

–  Думаешь, это колдовство?
– забеспокоился Илья.

–  Я думаю, нам надо спешить. Не нравится мне все это. Судя по всему, недавно тут прошлась целая толпа. Запахи еще совсем резкие. И старик был с ними.

–  Ну и что в этом такого? Может, они каждое утро тут собираются?

–  Ты что? Соображаешь, какой век? Битва на Неве была, то есть будет, в 1240 году.

–  Ну и что из того?

–  На Руси уже приняли христианство. А это языческое святилище. Не могут они сюда толпами ходить.

–  А чего ж тогда у них колдун?
– возразил Илья.

–  По-твоему, они в районной поликлинике лечатся? И потом, между прочим, в наше время тоже колдунов - завались. В каждой газете объявления.

–  О! А может, дед в магазин пошел? Прикупить чего-нибудь в дорогу?

–  Ты чего? Какой магазин? Мы же в тринадцатом веке. Они жили натуральным хозяйством.

–  А зачем тогда старикан потащился в деревню?

–  В том-то и дело, что он туда не пошел.

–  А куда он пошел?

–  Никуда. Его следов нигде нет.

–  А ты хорошо нюхал-то, Шерлок Холмс четвероногий?

–  Можешь не сомневаться. В том-то и дело, что сюда он пришел, а потом как испарился.

–  Интересное кино. Куда же он пропал? Сквозь землю провалился, что ли? Ни фига себе Дэвид Копперфильд ледникового периода!

–  Кто такой Дэвид Копперфильд?

–  Фокусник. Я по телику видел, как он сквозь Китайскую стену проходил. Крутая фишка! А потом целый вагон исчез. Только что был, а через секунду тю-тю. Может, и дед так?

–  Сейчас не до шуток. Пойдем в деревню.

–  Нашел дурака. А вдруг мы там этого маньяка встретим? У него на меня знаешь какой зуб?
– забеспокоился Илья.

–  Да он сам нас боится. Наверно, давно уж сбежал. Видел, как он вчера сорвался?

Друзья по несчастью отправились в деревню. Примятая трава и сломанные ветки красноречиво указывали путь. Видно, люди шли большой гурьбой. Скоро тропа вывела их к просеке. Дорога была достаточно широкой, чтобы по ней проехала телега. На затвердевшей земле пропечатались глубокие колеи колес и лошадиные копыта, оставленные еще в пору распутицы.