Шрифт:
– Дай сюда!
Неждан попытался вырвать свиток из рук старика, но колдун проворно спрятал послание за спину.
– Что это?
– спросил Илья, завороженно глядя на свиток.
– А то ты не знаешь! Сам же у нас эту грамоту спер, ворюга, - язвительно процедил Неждан и обратился к старику: - Давай договоримся по-хорошему. Сей свиток и тебе, и мне службу послужит. Коли шведы сюда дойдут, он нам почище оберега будет. Ярлу Биргеру поклонимся, и лихая година нас стороной обойдет. Феофан мне так и говорил. Коль на услужение к шведам пойдешь, они тебя не тронут.
– А как же твой знакомец к шведам-то попал?
– удивился колдун.
– Не к шведам. Нашинский он. Боярину Жирославовичу служит. У ярла с боярином уговор. Коли мы к ним примкнем, то и нас беда обойдет. Феофан к боярину своему с грамотой направлялся и мне про то толковал. Да тут этот огрызок вороватый попался. Грозился грамоту Александру отнесть. Ты-то на свете поболе пожил. Понимаешь ведь, в чем выгода. От шведов спасения нет. Покамест княже спохватится, ужо от деревни одни угольки останутся. Надобно самому спасаться.
– А как же деревня-то? Тебя ж люди пригрели, приветили.
– В таких делах кажный сам за себя, - заявил Неждан.
– А я тебе вот что скажу. Пришлым ты был, чужаком и остался. Вон Илька мал, а и то разумеет, что хуже нет, чем свою землю на поругание ворогу отдать.
Строжич говорил твердо, как гвозди вбивал. Видя, что все его уговоры пропали впустую, Неждан побелел как полотно и в ярости крикнул:
– Чего ты добиваешься, колдун? Ты один живешь, как перст. Никому твои идолы не надобны, новая вера теперича. А если и швед будет. Не все ли одно, кому поклоняться? Зато шкура цела.
– То-то и оно, что ты не о совести, а о шкуре своей печешься. А вот я про твое лиходейство людям поведаю. Что они на это скажут?
– Ну как знаешь, старый стручок. Только учти, я отопруся. Мол, ведать не ведаю, об чем тут твой выкормыш брешет.
– Вот мы и поглядим, кому народ поверит, - покачал головой старик.
– Собирай-ка ты лучше манатки да катись из деревни прочь, покудова тебя не раскусили.
– Не лезь не в свое дело. Хуже будет.
– Да уж хуже, чем под ворогом, не будет. Спужал ежа голым задом, - махнул на него рукой старик.
– Иди, чтоб я тебя больше не видел, а то срамно с тобой рядом стоять.
– Ты меня еще узнаешь, - пригрозил Неждан.
Серега, который все это время слушал разговор, как добропорядочный пес, встал и проговорил на чистом русском языке:
– Тебе же сказано идти. Вот и катись по холодку.
При виде говорящего волкодава Неждан остолбенел. Несколько мгновений он стоял, молча хлопая глазами, а потом вдруг сорвался с места и с воплем: «Чур меня! Чур!» - побежал прочь.
– Ату его, ату!
– в шутку крикнул ему вдогонку Строжич, но Неждан был уже далеко.
История об этом умалчивает, но, видимо, именно тогда был поставлен первый мировой рекорд по бегу.
Вдоволь насмеявшись, Илья с Серегой переглянулись.
– Что же ты про грамоту молчал?
– укоризненно сказал Илья.
– Ну что, пойдем к князю?
– вместо ответа спросил Серега.
Илья задумался. До сих пор он считал поход к Александру полной чушью. В самом деле, зачем предупреждать его о нашествии шведов, если он и без того явился на битву? Но с появлением грамоты данный тезкой обет приобретал совсем другую окраску. По всему выходило, что у них появился реальный шанс вернуться домой.
– А мы успеем?
– забеспокоился Илья.
– Должны успеть.
Глава 22
Найдена не помнила, сколько времени она, не разбирая дороги, бежала через лес. В одной изодранной в клочья рубахе, без поневы, измазанная сажей, будто анчутка, она походила на безумную. В растрепавшиеся по плечам косы вцепились репьи и еловые иголки. Колючки в кровь расцарапали руки и ноги. Раны саднили, но девушка не останавливалась. Ее гнал страх. Он был сильнее боли. В висках набатом стучало: только бы добраться до своих, а сердце сдавливала кручина: где они, свои-то? Все как есть сгинули.
Девушка выскочила к оврагу. Там за ельником должна лежать деревня Кривичи. Найдена спустилась в овраг и остановилась. На дне оврага протекал ручеек, совсем маленький: скотине не напиться, а только губы смочить. Прохладная вода омывала усталые ноги, оттягивая боль. Казалось, стоять бы так и стоять целую вечность. Но надо было спешить, предупредить кривичей о беде.
Девушка вылезла из оврага и двинулась через темный ельник. Скоро она окажется среди людей и тогда сможет выплакать все слезы и горести. И тут ее поразила страшная мысль: а ну как лютый враг уже побывал в Кривичах? Куда тогда бежать? Где искать спасения и защиты?