Энни налила чай и поставила чашку Сильвии на прикроватную тумбочку.

— Я хотела как лучше, — не к месту сказала она.

— Я бы предпочла, чтобы впредь ты этого не делала.

Они пили чай, не говоря ни слова. Сильвия все еще кипела от злости.

— Думаю, мне лучше уйти, — наконец произнесла Энни.

— Это было бы совсем неплохо. Я с трудом сдерживаю желание швырнуть в тебя чашку. Я бы, наверное, выплеснула ее содержимое, но боюсь, на ковре останутся пятна.

Энни отнесла поднос на кухню и вернулась в спальню. Она предприняла последнюю попытку.

— Ты уверена, что все хорошо, Сил?

— Все просто замечательно, Энни. Хотя признаю, светская жизнь ужасно скучна по сравнению с той, что когда-то у меня была. Все эти благотворительные собрания и званые вечера мне до чертиков надоели. Я никак не могу забыть, как мы когда-то веселились на танцплощадках и в «Каверне».

— «Каверн» закрылся.

— Знаю, — резко сказала Сильвия. — «Битлз» поехали в Букингемский дворец, чтобы получить свои награды — рыцарские ордена. И мы больше не услышим «Mersey Sound» в их исполнении. Все со временем заканчивается, даже дружба.

— Ну, я пошла. — Энни неловко переступала с ноги на ногу. — Если тебе когда-нибудь понадобится… То есть я хочу сказать, если у тебя случится беда, ну… в спальне для гостей спит Дэниел, но в комнате Сары есть лишняя кровать.

— Нет уж, спасибо, Энни. И ты тоже не забывай, что для тебя и детей всегда найдется место в нашем доме, если вдруг Лаури изведет вас до смерти своим занудством.

Энни ахнула.

— Как ты могла сказать такую ужасную вещь?

— Не такая уж она и ужасная по сравнению с твоим предположением о том, что Эрик избивает жену.

— Пока, Сильвия. — Энни резко развернулась.

— Прощай, Энни.

Энни уже открыла дверь, как вдруг Сильвия закричала ей вслед:

— И не звони мне, я позвоню сама.

Она ждала на дорожке целых десять минут, надеясь, что Сильвия выбежит с криком: «Вернись, Энни! Вернись. Ты была абсолютно права».

Но напрасно. У Энни дрожали колени, когда она шла к станции. Не было ничего хорошего в том, что дружба, длившаяся столько лет, закончилась, но главное — Энни так и не поверила тому, что сказала Сильвия.

Спустя несколько недель Сильвия прислала ко дню рождения своей крестницы открытку и красивое платье. Энни очень долго думала, прежде чем ответить. Она не могла с уверенностью сказать, было ли это платье намеком на то, что война закончена и что Сильвия хочет помириться. В конце концов Энни написала вежливое письмо-благодарность: «Если вдруг будешь проезжать мимо, обязательно заскочи. Сара часто спрашивает о тетушке Сильвии». Однако Сильвия не заехала даже на Рождество, прислав подарки для детей и дорогую открытку, в которой было написано лишь три коротеньких слова «Эрик и Сильвия».

То же произошло и на следующее Рождество. Через год Дэниел стал ходить в садик, а потом Сара пошла в школу. Энни чувствовала, как сжимается ее сердце, когда смотрела на свою дочурку в школьном платье-сарафане и пиджаке, свободно болтающемся на этом маленьком тельце.

Лаури, самый внимательный муж на земле, в первый день, когда Сара пошла в школу, специально взял выходной. Он понимал, что Энни расстроится, оставшись дома одна, пожалуй, впервые за последние пять лет.

— Давай сделаем что-то ради своего удовольствия, — предложил он. — У нас еще целых три часа, перед тем как нужно забирать Дэниела из садика.

— И что же, например? — Энни не могла придумать ничего, что можно было бы сделать интересного за три часа во вторник утром.

Подбоченившись, Лаури огляделся по сторонам.

— Я вот думаю… Мне уже давно приелись эти розовые обои. Давай-ка купим новые! Я уже представляю себе геометрический рисунок, нечто ультрамодное, что точно сведет Каннингхэмов с ума.

— Какая хорошая идея, — ответила Энни, подумав, что в данный момент нельзя было придумать ничего более скучного.

Они сели в машину. Лаури поправился. Однажды он не смог застегнуть свои брюки и заявил, что Энни его перекармливает.

— Как-нибудь надо отрегулировать это сиденье. — Ему было неудобно сидеть за рулем. Энни, наклонившись, поцеловала его. — С чего бы это? — улыбнувшись, спросил он.

— Потому что я люблю тебя, — сказала она. — Всем сердцем и душой.

Конечно же, выбирать обои в гостиную — не такое уж романтическое занятие, но они с Лаури счастливы уже потому, что нашли друг друга. Энни любила и была любима, и это было самым ценным на земле.