— И ты не против, чтобы другие мужчины смотрели на них?

— Ну, если они будут только смотреть, почему же я должен быть против?

Энни довольно улыбнулась. Ответ полностью ее удовлетворил. Взглянув на себя в зеркало, она сказала:

— Я хотела бы сделать короткую стрижку. — Она по-прежнему носила распущенные волосы.

В ответ Лаури пробормотал:

— Ты же знаешь, что мне нравятся длинные волосы.

— Но это мои волосы! — надувшись, воскликнула Энни.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Да никто и не спорит с этим, милая. Просто ты спросила мое мнение насчет твоего платья, поэтому я решил, что ты хочешь также услышать, что я думаю о твоих волосах.

Она вдруг бросилась к мужу и села к нему на колени.

— Скажи, я действую тебе на нервы?

Возможно, во всем виновато платье, но сейчас Энни чувствовала себя скорее девочкой-подростком, чем женщиной двадцати семи лет и матерью двоих детей.

Лаури погладил ее по щеке.

— Мне нравится, когда ты ведешь себя, как маленькая.

Энни коснулась его усов.

— Почему ты их не отпустишь «а ля Сапата»? — Он уже отказался отпускать волосы, считая, что будет выглядеть нелепо.

— Мне нравятся мои усы такими, какими они есть.

— Так почему же я должна оставлять для тебя длинные волосы, когда ты не хочешь отрастить для меня усы? — Энни сделала вид, что обиделась.

— По той же причине, по которой мы выбрали обои с цветочным орнаментом вместо геометрического, который мне лично нравится больше. Рисунок на обоях для меня не так важен, а вот длина усов важна. Если тебе очень хочется, Энни, сделай стрижку.

Лаури всегда умел привести удивительно разумные доводы, что было одной из причин, почему у них не возникало раздоров, как у Каннингхэмов. Фактически они никогда не ссорились.

Энни решила оставить свои волосы в покое.

Энни поспешила домой, оставив Сару в школе, а Дэниела — на попечении воспитателей. Дэниел просил, чтобы она водила его в садик пять раз в неделю вместо трех. Возможно, в следующем семестре…

Энни сделала все, что было запланировано на утро. Кровати были уже застелены, а тарелки, оставшиеся после завтрака, вымыты. В пятницу Энни обычно убирала в холодильнике и пылесосила наверху. После этого она пекла стилизованные фигурки человечков из имбирного теста и готовила кекс с начинкой из чуть проваренных фруктов — на случай, если кто-нибудь заглянет к ней на чашечку кофе. Хотя она очень надеялась, что этот кто-нибудь не задержится надолго, поскольку ей еще надо было успеть дошить платье для Сары. Девочка очень быстро росла, и пиджак скоро будет ей мал.

На дворе стоял март и, следовательно, было ветрено. Сухие листья хлестали Энни по ногам и неслись дальше, застревая в высокой живой изгороди Траверсов. Пожилые супруги постепенно отгораживались от внешнего мира, прячась за высокими деревьями и кустарниками. Позже мистер Траверс появился во дворе, убрал опавшие листья и с немым укором взглянул на соседние дома. Прошлой осенью он смел у себя все до единого листочка, заготовив компостную кучу, и негодовал по поводу того, что на его участок ветер опять нанес листья с территории менее сознательных садоводов.

В доме Менинов было очень тепло с тех пор, как они установили у себя центральное отопление. Энни проверила газовый котел на кухне. Дэниел был убежден, что внутри бойлера живет волшебная фея, которая каждое утро зажигает огонек, чтобы приготовить себе завтрак, а перед сном гасит его.

После того как холодильник был вымыт, Энни удовлетворенно вздохнула. Она уже собиралась отнести пылесос наверх, когда в дверь кто-то позвонил.

«Кого это принесла нелегкая?» — недовольно подумала она и, прежде чем открыть дверь, поправила передник.

На пороге стояла Сильвия в позе фотомодели с обложки журнала. Она выглядела сногсшибательно в коротком пушистом пальто белого цвета, накинутом поверх черного мини-платьица. На ней были солнцезащитные очки и огромная черная шляпа, украшенная белым пером.

— Привет, Энни, — как ни в чем не бывало промурлыкала Сильвия, словно они виделись только вчера, а не два с половиной года назад.

— Входи, — запинаясь, проговорила Энни.

Сильвия проплыла в гостиную и устроилась на маленьком диванчике, а Энни в неуклюжей позе застыла у двери.

— Хочешь кофе?

— Пожалуй. Только никакого молока и сахара, — добавила Сильвия, как будто Энни ничего не знала о ее вкусах.

Когда Энни вернулась с двумя чашками кофе, Сильвия, уже сняв шляпу и очки, с интересом рассматривала комнату.

— Вижу, у вас новые обои, — отметила она.

Обои были перламутрово-бежевого цвета с нечетким узором.

— Лаури хотел купить обои с квадратами и треугольниками, однако я все-таки остановилась на цветочном орнаменте.