— А ты была у врача?

— Он не обнаружил никаких отклонений от нормы. Сказал, что мне следует расслабиться и прекратить постоянно думать об этой проблеме. — Она еще сильнее сжала руку Энни. — Если бы я только могла! Каждый раз, когда у меня начинаются месячные, я чувствую физическое недомогание.

— Должно быть, все дело в Эрике, — предположила Энни.

Сильвия сделала вид, что очень удивлена.

— Уж не намекаешь ли ты на то, что кто-то из Черчей может быть небезупречен?

— Извини, я не подумала, что это считается преступлением.

— Вообще-то так оно и есть, — сказала Сильвия. — Я как-то предложила Эрику сходить к доктору вместе. Он в это время наливал чай и в гневе выплеснул его на мои ноги. Это случилось именно в то утро, когда ты пришла меня навестить. Ты тогда не попросила меня показать ноги, так ведь? — Сильвия отпустила руку Энни, встала и начала ходить взад-вперед перед камином. — Ты была права, Энни. Тот синяк на совести Эрика. Он не часто меня избивал, и я защищалась, как могла, но Господи, если бы ты только знала, как же я ненавидела тебя за то, что ты обо всем догадалась. — Она с любопытством взглянула на Энни. — А ведь он тебе никогда не нравился, правда?

— Мне он казался жестоким.

— Но самое ужасное в том, Энни, что я по-прежнему его люблю. — Сильвия подошла к окну и выглянула наружу. Забор, разделяющий участки Менинов и Каннингхэмов, поскрипывал на ветру. — Трудно поверить, но Эрик тоже меня любит. Ненавидит и любит одновременно. Заниматься с ним любовью — наслаждение, однако это все, что у нас осталось. Остальное — сплошная дрянь.

Все, что сейчас говорила ее подруга, для Энни было за гранью понимания.

— Если бы Лаури хоть пальцем меня тронул, я бы развернулась и ушла, и никогда больше не возвратилась.

— Вероятно, ты его не настолько любишь.

— По-моему, мы говорим о разных видах любви. Я понимаю, почему ты рассердилась, когда я как угорелая примчалась в Беркдейл. Видя, как хорошо мы с Лаури ладим друг с другом, ты, должно быть, просто позавидовала…

— Ради бога, Энни! — сердито воскликнула Сильвия. — Я скорее вышла бы за черта лысого, чем за твоего Лаури. Я бы и за миллион фунтов не стала женой Лаури Менина.

Энни показалось, что ей нанесли удар в солнечное сплетение.

— Но это же глупо! — обессилено сказала она.

Встав с дивана, Энни подошла к окну. Она заметила золотистый автомобиль, припаркованный снаружи.

— Боже, эти сапоги меня просто убивают. — Сильвия расстегнула змейки и сбросила обувь. — У тебя есть что-нибудь выпить?

— В кухне с Рождества осталось немного хереса.

— Это то, что надо. Большую порцию, пожалуйста, тройную, четвертную…

Энни и себе налила полбокала. Она очень хотела, чтобы Сильвия продолжила свою мысль, хотя ей и не понравилось то, что она сказала.

— Но это же глупо! — повторила Энни, возвратившись в гостиную.

Сильвия устроилась у камина, закинув ногу на ногу.

— О Энни, неужели ты думаешь, что я стала бы обижаться на тебя только за то, что ты счастлива, а я нет? Какой же я, по-твоему, банальный человек! Я люблю тебя как сестру. — Она залпом выпила вино. — Нет, на самом деле я злилась на тебя из-за того, что ты жалела меня, наивно полагая, что вы с Лаури живете как в раю, хотя на самом деле это вовсе не так. Ну, может, Лаури и действительно счастлив, но только не ты.

— Ты несешь чушь, — упрямо сказала Энни. — Лучше, чем у нас с ним, просто не бывает. Мы никогда не ссоримся. Он позволяет мне делать все, что я пожелаю.

— Позволяет тебе! — Сильвия подняла брови. — Брак — это партнерство. Одна половинка не должна приказывать другой.

Энни раздраженно нахмурилась.

— Я не то хотела сказать…

— А почему у тебя не четверо детей, Энни? Ведь именно столько малышей ты планировала иметь.

— Ну, Лаури посчитал…

Сильвия оборвала ее на полуслове.

— И если мне не изменяет память, ты хотела второго ребенка сразу же после Сары, а не целых два года спустя.

— Лаури… — начала было Энни, но подруга снова ее перебила.

— Помнишь, как мы частенько представляли себе наши пышные свадьбы? — задумчиво произнесла Сильвия. — Выходя замуж за Эрика, я надела платье, о котором всегда мечтала. Однако я что-то не припомню, чтобы ты когда-нибудь хотела пойти под венец в присутствии почти полдюжины гостей в том отвратительном одеянии, в которое облачилась. А что касается моего красного костюма, то я сразу же избавилась от него.