Майк Галлахер собирался жениться в первый день 1969 года, однако его бедная мать уже заранее пребывала в отчаянии. Дот не знала, что хуже: то, что церемония бракосочетания состоится в регистрационном офисе и их союз не будет считаться действительным перед Богом, или то, что его невеста, Гленда, была вдовой с двумя детьми-подростками на руках и на целых пять лет старше своего жениха. А может, больше всего ее шокировали наряды, которые собирались нацепить на себя молодожены.

— Майк будет жениться в ковбойских сапогах, Энни! — Дот обмахивалась газетой. — В ковбойских сапогах и кожаной куртке, обшитой бахромой. Я сказала: «Ты мог хотя бы постричься, милый. У тебя вид, как у Дианы Дорс», а он в ответ послал меня, свою родную мать!

У Майка была великолепная копна рыжих волос, которые ложились на его плечи прелестными локонами и волнами. Энни такая прическа очень нравилась. Немало молодых парней могли похвастаться длинными волосами, однако шевелюра Майка сразу же бросалась в глаза.

— Да уж, многие девчонки из «Инглиш электрик» потеряли из-за него голову, — сказала она.

Дот смущенно поправила волосы. Сейчас они были скорее седыми, чем рыжими.

— Люди говорят, что Майк пошел в меня. Вообще-то я рада, что он женится. В конце концов, ему уже тридцать два. Неженатый мужчина с серьгами в ушах и такой, как у него, прической — только лишний повод для сплетен. Но зачем же связывать свою жизнь с этой Глендой, женщиной с двумя взрослыми детьми?

— А мне она очень даже нравится.

Гленда десять лет назад овдовела. Она была миниатюрной и невзрачной, однако обладала прелестной улыбкой, и было нетрудно догадаться, почему Майк в нее влюбился. Ее дети, Кэти и Пол, были ее гордостью.

— И где, хотелось бы мне знать, они собираются брать деньги, из воздуха, что ли? — напористо спросила Дот, словно у Энни был готов ответ. — Дети все еще учатся в школе, Гленда получает гроши, вкалывая на фабрике, а работа Майка оказалась так себе, но, по крайней мере, была хоть какая-то зарплата.

Майк во второй раз бросил работу, устремившись навстречу неизвестности. Вместе с членом его несостоявшейся поп-группы Реем Уолтерсом он открыл фирму технического обслуживания, собираясь ремонтировать устаревшие модели машин.

— Никогда не думала, что мой сын женится не по церковному обряду, — разволновавшись, сказала Дот.

Сейчас она забеспокоилась еще сильнее.

— Ты бы взглянула на свадебное платье Гленды. Это одно из тех мини, которые едва прикрывают ягодицы. О! — застонала Дот и изрекла трагическим голосом: — Надеюсь, никто из соседей не придет в муниципалитет, где заключаются теперь эти языческие браки. Они подумают, что присутствуют на цирковом представлении, а не на церемонии бракосочетания.

— Вообще-то, тетушка Энни, я тоже шью себе мини-платье, чтобы пойти в нем на свадьбу.

— И какова его длина? — подозрительно спросила Дот.

Энни коснулась места посередине бедра.

— Надеюсь, что хоть подвязки твои не будут видны?

— О Дот, но я ведь собираюсь надеть колготки. — Колготки были, наверное, величайшим изобретением, известным как мужчинам, так и женщинам. Было здорово, что появилась возможность больше не пользоваться поясом с подвязками и не иметь огромных красных вмятин на ногах, когда приходилось раздеваться.

— Меня уж точно ничто не заставит надеть эти колготки, — сквозь зубы процедила Дот. — По-моему, они просто отвратительны.

Лаури решил, что красное мини-платье выглядит очень мило, когда, закончив шить, Энни покружилась перед мужем, чтобы получить его одобрение. Теперь, когда дети улеглись в постель, можно было смело воспользоваться швейной машинкой. Дэниел смотрел как зачарованный, как вверх-вниз быстро ходила игла, и было небезопасно работать за машинкой, когда он находился поблизости.

— Платье не слишком короткое, а? — взволнованно спросила Энни.

Лаури задумчиво посмотрел на нее.

— Думаю, это как раз то, что нужно. На дюйм выше было бы неприлично, а на дюйм ниже — некрасиво.

— Ты надо мной смеешься?

— Да разве я мог бы! Я знаю, как сложно обработать край одежды.

— Ты не считаешь мои ноги слишком толстыми? — Энни явно напрашивалась на комплимент, и Лаури понял это. Он засмеялся.

— У тебя идеальные ноги, Энни.