– Инопланетян? – переспросил Шойбле. – Ты сказал – инопланетян? Прошу прощения, сэр…

– А что вас так взволновало, сержант Шойбле? – улыбнулся капитан.

– Ну, я так понял, что раньше все это слово обходили стороной.

– Только потому, что звучит это как-то по-киношному, а вообще их называют чужаками, чужими… Вернемся к вопросу лейтенанта Хирша. Нет, к сожалению, перехватывать сообщения противника пока не удается, у него слишком продвинутые технологии в этом плане, но сеть датчиков, которыми здесь напичкана вся толща земли, определила массу подходящих объектов, их размер и форму. При том, что у нас уже имеется соответствующая классификация вражеских кораблей – крейсер, штурмовики, бомбардировщики, легкие истребители, остальное было делом техники.

– Эллипсоиды были штурмовиками?

– Вот именно. Когда их засекли датчики, стало ясно, что ожидается удар по заранее разведанным позициям.

В нарушение инструкции лейтенант Грохам вышел из низкого, будто сплюснутого, лабораторного вагончика и потянулся. Новый, не обмятый спецкостюм шелестел, словно обертка от пирожков. Вообще-то он хотел надеть старый, но начальник запретил. Ты, сказал он, будешь там лицом нашего химико-лабораторного управления, поэтому никаких мятых и потертых комбезов, получи все новое, чтобы выглядел, как человек.

О том, чтобы сделать работу как надо, начальник и думать забыл, его больше беспокоил внешний вид подчиненных, ведь их мог увидеть какой-нибудь генерал, да еще и не простой генерал, а возможно, из Генерального штаба.

Из-за угла выглянул пехотинец.

– Чего вылез? – грубо спросил он Грохама. – В сортир захотелось?

«Ты кому «тыкаешь», тварь? Ты погоны не видишь?» – хотелось крикнуть Грохаму, но он вспомнил, что под комбинезоном погон не видно.

– Просто размяться вышел, чтоб руки чувствительность не потеряли, – ответил он и демонстративно пошевелил пальцами в тонких лакриловых перчатках, теплоизолирующих по пятому классу.

– Ты, это, давай обратно, по инструкции вы должны сидеть в коробке и не высовываться.

– Мы там задохнемся, у нас фильтр барахлит.

– Не мое дело, – отмахнулся пехотинец, выполнявший роль охранника.

– Но ты же отвечаешь за нас и нашу работоспособность, а если мы отравимся углекислым газом, тебя посадят.

– Не-е-е, – погрозил пальцем солдат. – Мое дело уберечь вас от пули или гранаты, а отравления ваши меня не интересуют. Так что выполняй инструкцию и полезай в коробок.

Делать было нечего, и Грохам вернулся в «коробок», где дремал его напарник, старший эксперт лейтенант Фронза.

– Ты куда ходил, в туалет, что ли?

– Разминался.

– Это нарушение инструкции.

– Да достали вы со своими инструкциями, мы здесь третий час торчим, и у меня руки затекают в этой…

Грохам оглядел белые стены, пластиковый потолок и узкие, забранные бронированными жалюзи, окошки.

– Здесь потолок низкий, это угнетает.

– Это нужно для проходимости в бункерах, и ты это прекрасно понимаешь.

Фронза зевнул и попытался почесаться через комбинезон.

– А-а, уже и тебя проняло, – усмехнулся Грохам.

– Три часа ожидания – не шутка.

– Вот и я о том. Говорили, что с ходу к делу приступим, что это ненадолго…

– Кто говорил?

– Капитан какой-то.

– Капитан ему говорил какой-то… Задачу нам ставил майор СГБ, между прочим. Начнем действовать, как только отработают саперы, а у них спешить не принято, сам знаешь. К тому же…

Где-то в туннелях загрохотали очереди – одна, другая, третья… И воцарилась тишина.

– Вот. Теперь понял, почему мы тут зависли?

– Я-то понял, а вот почему нас так рано вызвали, если бункер не зачищен?

– Это не бункер, это скрытый стратегический район. Здесь территория, как у небольшого города. Если ждать, пока все закоулочки вычистят, придется полгода не соваться.

– Ну я бы и не плакал.

– Ты б не плакал, Стивен, потому что ты не патриот и тебе по барабану, что тут, возможно, решается судьба…

– Демократии? – усмехнулся Грохам.

– Может, и так. Мы ведь с тобой не просто химики вонючие, каких в управлении, как блох на собаке, мы, если ты забыл, сотрудники отдела особой лабораторной экспертизы.

– Это да, – улыбнулся Грохам. Про вонючих химиков ему понравилось.

– Вот поэтому все тут может оказаться совсем не просто.

– Как в Сафандере?

– Может быть, даже круче.

Спустя полчаса в дверь постучали. Грохам открыл и увидел незнакомого человека в черной робе. У него было осунувшееся лицо, усталые глаза, и он тщательно разминал сигарету, хотя курить не собирался.

– Химики? – спросил он после паузы.