Проскурин притормозил. Ничего похожего на взлетную полосу он не видел, но и ему передалось волнение попутчика.

— Где? — спросил одними губами.

— Вон туда подъехать бы, — Алексей указал направление рукой. — Видишь, будка деревянная в полукилометре?

Проскурин пригляделся:

— Ну да, вижу. Там, где мосток.

— Вот-вот, давай-ка туда.

— Легко сказать «туда». Здесь дороги-то нет.

— Какая-то есть, правда, наезженная, неасфальтированная. Так что твоей «пятерочке» тяжело придется.

— Ну ладно, — вдруг решительно заявил фээскашник. — Хрен с ней, с «пятерочкой». Если все получится, то мне на эту «пятерочку» глубоко чихать будет. А если нет, тем более. У меня, знаешь, на примете один человек есть, — продолжал бормотать Проскурин, разворачиваясь, — из любого дерьма конфетку сделает. Веришь — нет, машины ему притаскивали после аварии, лепешка — не машина. Смотришь на нее и думаешь: восстанавливать нечего. Рухлядь, хлам. Только в металлолом и годится. Да еще уговаривать придется, чтобы взяли. А он повозится, повозится, месяц, полтора, и глядишь: выезжает как новенькая. Золотые руки. Так что уж с моей «пятерочкой» он, думаю, как-нибудь совладает. Ну чего ты бибикаешь, лох? — заворчал кому-то в окно. — Руки, что ли, нечем занять? Бибикает он… Рули давай.

— А ты ему кто? Кум? Сват? Брат? — усмехнулся Алексей через силу. — С какой стати он тебе машину будет делать?

— Дурак ты, — беззлобно буркнул Проскурин. — Я же гэбист. Попробовал бы он отказаться. Сделает как миленький. А потом спасибо скажет, ручку пожмет и при этом еще улыбнется: «Заходите, Валерий Викторович, всегда рады». Он ведь знает: случись с ним чего, к кому обращаться? А ни к кому. К Валерию Викторовичу. Да, кстати, друг ситный, расскажи-ка мне, кто это тебе укольчик по вене запустил?

— Что? Какой укольчик?

— Ну, это уж тебе лучше знать, какой. — Проскурин усмехнулся. — Только не ври вруну, любитель. Я — профессионал. Давай, колись.

— Никто мне никаких уколов не делал, — твердо ответил Алексей, — Я, может быть, и раненый, но не сумасшедший.

— Да ну? Правда? — Майор засмеялся во весь голос, весело, заразительно. — А по тебе и не скажешь. Вот и врачиха говорила насчет укольчика.

— Не знаю. Ничего такого не помню.

— Ну ладно. Замнем для ясности…

Они свернули с шоссе на хиленькую дорожку, напоминающую вытянутую безразмерно стиральную доску, и затряслись на ухабах.

— А чего ты в речку-то нырял? — наконец спросил Проскурин. — Мог бы на шоссе рвануть.

— А я видел его, твое шоссе? Заметил — рванул бы. Только ты бы тогда со мной не разговаривал. На открытом пространстве эти ребята меня за пять секунд сделали бы. Ты же их видел.

— Видел, видел, — согласился Проскурин. — Странные хлопчики. Вроде бы профессионалы, во всяком случае, документы и оружие у них действительно классные, на рынке такое не купишь. А с другой стороны, уж больно легко этот фраерок мне затылок подставил. Честное слово. Я-то ожидал, что побарахтаться мало-мало придется.

— Какой фраерок? — не понял Алексей.

— А, да ты же ничего не знаешь.

Проскурин в двух словах рассказал Алексею о своей стычке на площади у автовокзала. Алексей хмыкнул и удивленно покачал головой.

— И правда, странно. Не похоже на них. Во всяком случае, до этого они действовали — будь здоров. Гнали меня, как зайца. Передохнуть не давали.

— И на старуху бывает проруха. Да и мы не лаптем щи хлебаем, — философски заметил Проскурин, сворачивая на еще более узкую дорожку.

Собственно говоря, это даже и не дорожка была. Больше походило на подъезд к огородам. «Пятерка» с трудом проползла оставшиеся двадцать метров и остановилась у речки, напротив неказистого деревянного мостика.

— Ну что? — Проскурин, прищурившись, поглядел на Алексея. — Узнаешь?

— Точно, — согласно кивнул тот. — Здесь-то я и бултыхнулся.

— Ничего себе, братец, ты плыл. — Фээскашник уважительно посмотрел на попутчика. — Километров, по-моему, двенадцать, а то и побольше. Да в ледяной воде. Молодец. Как только жив остался, не пойму.

— Вот и я не пойму. — Алексей вновь заперхал и болезненно сморщился. — Хотя насчет жив — это еще бабушка надвое сказала.

— Ты брось, — Проскурин ободряюще подмигнул. — Сейчас мы этот лесок объедем, посмотрим на аэродром, и я тебя прямиком на больничную коечку доставлю.

— Может быть, лучше мне с тобой покататься? — В глазах Алексея скользнуло что-то, похожее на тревогу, — Боязно мне, майор. Люди Сулимо меня и в милиции вычислили, и в электричке потом достали. Так что вполне могут и больницу разыскать.