— Я… — Шофер нажал на тормоз, но «уазик» уже вело. Заднее колесо на секунду зависло над обрывом. Водитель врубил первую передачу и нажал на газ. Машину тряхнуло. Передние колеса бешено закрутились, выплевывая в днище комки грязи, однако сопротивление было слишком велико. «Уазик» неотвратимо сползал в пустоту.

— Прыгайте! — заорал водитель, дергая ручку дверцы. — Прыгай…

Больше он ничего не успел сказать. Машина вдруг осела на задние колеса, гулко ударилась бампером о камни и кувыркнулась в двадцатиметровый, почти отвесный провал.

Стрелок удовлетворенно опустил «СВД» и перевел дыхание. «Уазик», скрежеща, падал в пустоту, ударяясь о камни и землю. Через пару секунд громыхнуло, словно в овраге взорвалась граната, и наступила тишина.

Сивцов усмехнулся:

— Отлично. Класс.

Стрелок посмотрел на него, подался вперед, едва не коснувшись лицом лица подполковника, и сказал тихо, спокойно и оттого особенно страшно:

— Слушай внимательно, говно штабное. Еще раз начнешь тявкать, я тебя сам придушу, понял? Ты для меня — никто. Все. — Он посмотрел в сторону оврага и кивнул без всякого выражения. — Пошли. Надо проверить, может, кто живой остался…

— И сразу ушли?

Богдан Тимофеевич Штокало сглотнул и тряхнул головой. Движение далось ему с трудом. Широкая бочкообразная грудь, еще недавно обтянутая милицейским тулупом, теперь была запелената в бинты, сквозь которые проступали красновато-рыжие пятна. Как раз в тех местах, куда попали пули.

— Да, — сипло выдохнул он пересохшим саднящим горлом. — Обедать.

— А потом? Вы вернулись в отделение, потянули дверь, шагнули в помещение — и?..

Этот опер, прибывший из Ростова, раздражал сержанта. Молодой, сытый, холеный, он сидел на стуле рядом с кроватью и все спрашивал, спрашивал, спрашивал… Зачем? Что он хотел знать? Кто стрелял? Богдан даже не сумел их различить. В памяти осталась только бесформенная фигура, показавшаяся ему огромной, под самый потолок, темная, безликая, с удивительно четким «макаровым» в руке. А еще в памяти отпечатались желто-белые мгновенные сполохи и сильная боль в груди. И страх. Безумный животный ужас, когда он понял, что умирает.

— Не помню, — сказал Богдан.

— Но если бы вы встретили человека, стрелявшего в вас, вы смогли бы его опознать? — настаивал следователь. — Какой он был? Высокий, низкий? Худой или толстый?

— Не помню я, — упрямо ответил сержант.

Как объяснить им, что он действительно не помнит?.. Что все в нем выгорело дотла. Все воспоминания сожрал ужас. Каким был тот, который нажимал на курок? А каким был Ясенев или Уфимцев? Каким был летчик? Пусто в его памяти, пусто. Даже лиц не осталось. Только темнота и ужас. Ужас и темнота. Запах собственного пота и пороха. Боль и смерть. И ужас.

Следователь повернулся к стоящему за спиной участковому:

— Вы опросили жителей соседних домов?

— Конечно, а как же? — солидно ответил тот. — Никто ничего не слышал.

— Совсем? Такого не бывает.

Участковый развел руками:

— Так первое января же. Все по домам. Праздник отмечают.

— М-да. А тесть Ясенева?

— Он тоже сказал о летчике, но словесное описание дал плохое. Мокрый, вроде бы даже раненый. Сходили в больницу. Врачиха, та, что этого летчика перевязывала, подтвердила: действительно раненый тот летчик был. Портрет тоже обсказать не может. Надо везти обоих в Ростов. Составлять фоторобот.

— Не надо, — донесся от двери жесткий скрипучий голос.

Следователь и участковый дружно обернулись. Богдан с трудом повернул голову. Стоящая у его кровати медсестра удивленно вскинула брови. Как удалось этим двоим войти столь бесшумно? Кто они?

Словно услышав невысказанный вопрос, один из вошедших представился, достав из кармана удостоверение:

— Капитан Сулимо, особый отдел штаба округа.

Следователь поднялся:

— Следователь по особо важным делам Карчин. Это, — он кивнул на участкового, — младший сержант Плотников.

Сулимо кивнул, протянул руку для пожатия:

— Очень приятно.

Второй — плечистый молодой парень — тоже шагнул вперед:

— Лейтенант Юдин.

— Это, стало быть, и есть тот самый сержант, которого ранил наш летчик? — Капитан решительно направился к койке.

— Он самый, — подтвердил следователь. — Но еще пока не доказано, что стрелял летчик.

— Считайте, что уже доказано. На месте происшествия нашли гильзы?

— Да. Мало того, нашли и само оружие.