— Ну? — Сулимо полез в карман кителя, достал какую-то бумагу, развернул, вслух прочел номер. — Совпадает?

— Одну минуточку, сейчас сверюсь. — Следователь открыл кожаный кейс, порылся в нем, сверился с протоколом и кивнул. — Да, все верно. Совпадает.

— Держите. Это справка о том, что Данный пистолет закреплен, согласно личной карточке, за Алексеем Николаевичем Семеновым, который в настоящее время разыскивается особым отделом штаба округа за убийство своего сослуживца — майора Поручика. У нас есть фотография Алексея Николаевича, и, если вы не возражаете, мы сейчас предъявим ее раненому сержанту.

— Вообще-то полагается пригласить понятых и уж в их присутствии…

— Ну так пригласите, — вдруг резко приказал капитан. — Давайте, младший сержант! Позовите кого-нибудь из врачей! И живо!

Сулимо повернулся к раненому.

А Богдан лежал, боясь даже пошевелиться. Ужас, сосредоточенный до сего момента в голове, растекся, словно лопнувшее яйцо, по всему телу, заполнив собой каждую клеточку. Сержанта трясло. Он узнал капитана. И лейтенанта узнал тоже. Их лица проявились сквозь желто-белые вспышки, отчетливые, страшные, сосредоточенно-отрешенные.

…Широкоплечая фигура, сжимающая пистолет, выстрел и отблеск огня на пуговицах пальто…

Богдан вздрогнул. Они пришли, чтобы добить его! Ему захотелось бухнуться с койки и поползти к их ногам, моля о пощаде. Ужас парализовал разум.

Что с того, что тут этот «следах» и раззява участковый? Что они могут против ЭТИХ? Ничего. Они песчинки, пыль. Его, Богдана, убьют, а он так хочет жить… Так хочет… Сильнее всего на свете… Ужас поглотил сержанта целиком, не оставив в человеке ничего человеческого.

Сулимо запустил руку за отворот пальто, и Богдан закричал. Капитан обернулся. Брови его дернулись.

— В чем дело, сержант? Что случилось?

Тот стиснул зубы, мелко затряс головой, прошептал едва слышно:

— Н-ничего.

— Не волнуйтесь, капитан Семенов больше не сможет причинить вам зла. Мы оставим пост у больницы. Двое наших людей будут дежурить круглосуточно. — Сулимо повернулся к следователю и пояснил: — Капитан Семенов — «афганец», воевал в Чечне, ну и… — он улыбнулся скупо, — как говорят, «крыша поехала». Обидно, конечно. Семенов — классный летчик, и вот такая беда.

— Да, действительно, — поддакнул следователь. Он взял в руки пальто. В нем оказалась небольшая фотография. — Вот и наш капитан.

В палату вошел участковый, а за ним пухлый коротышка в халате и белой докторской шапочке, похожей на перевернутую кастрюльку.

— Заходите, доктор, — бубнил участковый, пропуская коротышку вперед. — Проходите.

— Молодец, сержант, — похвалил Сулимо. — Расторопный. Быть тебе старшиной.

Тот улыбнулся чуть смущенно:

— Стараемся, товарищ капитан.

— Я и говорю, молодец. Ну, начнем, пожалуй. Время дорого. — Сулимо вновь повернулся к койке, и раненый моментально съежился, словно его могли ударить. — Так, сержант, в присутствии понятых я представлю вам на опознание фотографию человека, подозревающегося в убийстве.

— Помните об ответственности за дачу ложных показаний, — вставил следователь.

— Вот именно.

Капитан наклонился вперед, держа фотографию в вытянутой руке и глядя раненому прямо в глаза. На губах его застыла улыбка. Страшная, мертвая. Под чуть приоткрывшейся полой пальто Богдан различил висящую под мышкой капитана кобуру. Сержанта трясло от ужаса. Словно сквозь вату до него донесся скрипучий голос:

— Вы узнаете этого человека?

Он сглотнул. Ему не хотелось умирать.

— Д-да… — Богдан кивнул. — Да, узнаю.

— Это тот человек, которого задерживали вы и сержант Ясенев? — быстро спросил следователь.

— Да.

— Это он стрелял в вас?

— Да.

Богдан мог бы сказать, КТО стрелял, но тогда капитан убил бы и его, и всех остальных, находившихся в палате. Не зря же лейтенант остался у двери? Нет, нет и еще раз нет. Плевать ему на врача, на медсестру, на следователя, на участкового, на всех, но не на себя. Он должен выжить. Обязательно. И этот летчик… Какая разница ему, Богдану, что случится с летчиком? Это ведь он, паскуда, виноват в том, что его ранили. Он, сука, сделал так, что двое убийц стоят сейчас в палате и тычут ему в морду фотографию. Гад! Сучара!

— Я еще раз повторяю вопрос, — триумфально объявил следователь. — Вы уверены, что именно этот человек стрелял в вас?

— Да, — ответил Богдан, и ему сразу стало легче, потому что кошмарная улыбка капитана вдруг растаяла. Теперь тот смотрел внимательно-ободряюще, словно говоря: «Ну, скажи им. Скажи». — Да, — повторил Богдан. — Это он.

— А как же Семенов пронес пистолет в отделение?

Богдан думал всего секунду.

— Сержант Ясенев халатно отнесся к своим… кха… обязанностям. Он плохо обыскал курт… кха… куртку задержанного. Кха… Даже не обыскал, а только ощупал.