Шрифт:
— Куда-то едем, товарищ полковник? — спросил он.
— Едем, Паша. — Максим посмотрел на часы. — До Александровки как быстро сумеем добраться?
— До Александровки-то? — Шофер задумался, поскреб в затылке. — Ну, если очень поторопиться, то минут за сорок. А так за час — час десять.
Они вышли на улицу и уселись в черную «Волгу». Машина круто развернулась на площади и покатила к выезду из города.
Глава двадцать первая
Полночи они провели на пустынной автостоянке для грузовиков-дальнобойщиков, на обочине шоссе.
Когда Алексей проснулся, Проскурин уже умывался снегом, покряхтывая, ухая, блаженно поглядывая на ярко светящее солнце. Заметив выбирающегося из машины Алексея, майор подмигнул и крикнул громко и весело:
— Отличная погодка сегодня.
Алексей ничего не сказал. Честно говоря, чувствовал он себя препогано: его знобило, рана на плече болела так, что, казалось, только подними руку — и тело взорвется, словно граната. Кроме того, ныла поясница, спина и затекшие ноги.
Проскурин закончил утренний туалет и подошел поближе.
— Что-то ты неважно выглядишь, мил человек, — хмыкнул он. — Смотри-ка, пот с тебя так и льет. Запарился, что ли?
— Плечо болит, — ответил Алексей, морщась.
— А что с ним?
— Я же тебе говорил вчера: собака укусила.
Фээскашник вмиг стал серьезным и деловым:
— Ну-ка, показывай свою рану.
Алексей осторожно стянул с плеча драное пальто, затем тесноватый пиджак и рубашку. Потом, стараясь не делать резких движений, размотал бинт и мягко, по миллиметру, снял тампон.
— Ого, — присвистнул Проскурин. — Дело серьезное, брат.
Плечо распухло и приобрело багровый оттенок.
Алексей видел рваное мясо и зеленовато-желтые прожилки гноя в нем. Кожу вокруг раны украшали синеватые полоски.
— Хреново дело, — констатировал Проскурин. — Ладно, доберемся до какого-нибудь города, заедем в аптеку. — Он подумал секунду, а затем сказал: — Пока, за неимением лучшего, давай-ка перебинтуем тем, что есть.
Он аккуратно наложил повязку и помог Алексею одеться.
— Ладно, садись, поехали. Время не ждет.
— Погоди, я хоть физиономию снегом протру.
Алексей наклонился, запустил руку в сугроб и тут же почувствовал, как волна жуткого холода устремилась от предплечья вверх. Его заколотило еще сильнее. Постояв так несколько секунд, он выпрямился и ледяной рукой отер лицо.
Проскурин с тревогой наблюдал за ним.
— Ты давай, брат, не хандри, — наконец с преувеличенно бодрым нажимом сказал он. — Не хватало тебе еще сознание потерять. Как же мне одному-то этих хлопчиков искать? Судя по твоим рассказам, я и так уже прямой кандидат на тот свет, и вопрос стоит так: кто кого первым найдет. Терять сознание в такой момент безответственно, брат.
Алексей с досадой поморщился. Сейчас ему не хотелось думать ни о вчерашних преследователях, ни о самолетах. Желание было только одно: лечь и поспать, забыться на какое-то время в надежде, что со сном придет облегчение. Пошатываясь, он забрался на переднее сиденье и посмотрел на Проскурина красными, воспаленными глазами.
— Ты не будешь возражать, если я полежу?
— Конечно, устраивайся. — Проскурин подумал, затем откинул спинку пассажирского кресла, свернул свое пальто в слабое подобие подушки и кинул на заднее сиденье. — Подложи под голову, легче будет. Ты как насчет съесть чего-нибудь?
— Не хочется.
— А я сейчас, кажется, слона бы сожрал…
«Пятерка» выехала со стоянки и помчалась вперед. На ходу Проскурин открыл бардачок, вытащил атлас и развернул его на нужной странице.
Поток машин на шоссе был пока довольно жидким, поэтому фээскашнику некоторое время удавалось удерживать руль одной рукой, поглядывая на испещренную красными венами дорог схему. При этом он нет-нет да и прислушивался к хриплому дыханию Алексея за спиной.
Действительно, потерять этого парня сейчас было бы очень некстати. Более того, если уж он по доброй воле влез в эту дурно пахнущую историю, то нужно быть уверенным, что есть хотя бы одна козырная карта. Алексей нужен ему, по крайней мере на первое время, чтобы обнаружить так называемый «аэродром подскока». Ну а дальше видно будет.
Перед развилкой Проскурин посмотрел на дорожный указатель. Белыми буквами на голубом фоне было написано: «МАЙСК 8 км», стрелочка указывала вправо. Не задумываясь ни на секунду, фээскашник повернул руль, и «пятерка» влилась в более плотный поток машин, направляющихся к Ростову. Минут через пять показалась окраина поселка, который гордо именовался городом. Еще одна табличка извещала, что пятьюдесятью метрами дальше начинается юрисдикция властей городка, носящего название победного месяца.