Чего и вам желаю.

Если раньше наша главная проблема была поесть хоть что то, отыскать любое, что можно употребить в пищу, на уроках читали, как моряки Колумба варили и ели сапоги, ремни, седла, крестьяне съедали всю кору с деревьев…

То теперь, при нынешнем изобилии, люди наконец-то поняли, что еды вдоволь, уже можно выбирать, и сперва выбирали самое жирное, сочное, лакомое, затем пришла эпоха увлечения всякой экзотикой: бананами, апельсинами, киви, папайя, ананасами, кокосовыми орехами, на прилавках появились «дары моря»: кальмары и креветки, лангусты и омары, морские ежи.

И вот наконец последняя волна накрыла население: увлечение «здоровой пищей». Магазины заполнены пшеничными проростками, соей, а на всех пакетах с продуктами в обязательном порядке перечисляются витамины, минеральные соли и металлы. Естественно, биологические добавки заполонили не только полки аптек, но теперь продаются даже в табачных и газетных киосках.

В продаже молоко только в полтора процента жирности, а на днях появилось вообще невиданное – в полпроцента! Наконец-то нажрались, пережрали даже, и вот в истории случилось то, чего за все века и тысячелетия цивилизации не было и вообще невозможно было представить – наелись так, что ожирели не отдельные люди, а целые народы, нации!

И – пошла обратная волна: ничто не пользуется таким спросом, как пилюли «для похудания», как всевозможные диеты, основанные на формуле: жрите все, жрите по-прежнему, но вот с этой добавкой вы будете сбрасывать килограммы жира с боков и пуза.

А в продаже наряду с простым молоком, так ныне именуется прежнее коровье молоко, появились молоко козье, овечье, кобылье… И «обычные» сыры уступают на полках место экзотичным: козьему, овечьему, даже верблюжьему, так как в них меньше чего-то вредного и больше чего-то полезного.

Обычное постное масло, которое мы называли просто «масло», потеснилось под натиском бутылочек с надписями: «масло из виноградных косточек», «масло из трюфелей», «масло из тыквенных семечек», «масло из грецких орехов» и еще десятками других масел, вся ценность которых в каких-то долях процента. Чего-то там больше или меньше, чем в обычном подсолнечном.

У меня, как у абсолютного большинства, телевизор принимает пятнадцать или шестнадцать каналов, точно не считал. По каждому, кроме спортивного и музыкального, идет в среднем семь-десять фильмов в день. Художественных фильмов. То есть что-то около ста фильмов в сутки. Правда, многие повторяются на разных каналах, и бывает, что очень смешно, когда в один день, но все же фильмов столько, что если бы взялся смотреть их все…

Пощелкав по каналам, я сказал со вздохом:

– Опять смотреть нечего.

– А по тем, новым, дециметровым?

– Да фигня какая-то, – ответил я недовольно. – Лучше бы новости подробнее…

– Тогда, может быть, поставим спутниковую?

– Какую? Этих фирм, что устанавливают, как мух. И у всех свои наборы программ.

Лилия оживилась.

– Тогда я начну искать?

– Ищи, – великодушно разрешил я.

Энтэвэшники и еще какие-то ребята нашли, что наши окна смотрят не в ту сторону, а вот хлопцы из Космос-ТВ приехали с аппаратурой и установили все тут же, взяли деньги и уехали. Теперь наш телевизор принимает круглосуточно семьдесят каналов. Я попрыгал по новым программам, понравилось, но уже через неделю сказал со вздохом:

– Ну что за фигня… Как раз время посмотреть что-то, а ничего подходящего нет.

– Да ты что, – удивилась Лиля, – вот сейчас идут фильмы по этому… этому и этому каналу, а вот по этим начнется через пять минут, по этому вот, смотри… через десять минут…

Я покрутил носом.

– Нет, что-то не то. В компоновостях было, что вот-вот можно будет принимать по тысяче телеканалов.

Она засмеялась.

– Уверен, что тогда будешь смотреть?

Рассматривая иллюстрированный журнал о раскопках в Месопотамии, обнаружил там занятную реконструкцию одного бедного селения этих древних месопотамцев эпохи Гильгамеша. Оказываются, у них были точно такие же выгребные ямы, как у нас а Журавлевке, но в больших городах и в столице уже имелись точь-в-точь такие же дощатые домики, какой построили мы с дедом!

Так что на Журавлевке моего детства уживались эпохи бедных месопотамцев, богатых, а также раннего Средневековья, когда уже появились книги.

Стоя у окна с чашкой кофе в руке, я смотрел на вечернюю улицу, где в свете уличных фонарей дурачатся ребятишки, ездят друг на друге, брызгают по лужам. Прохожие обходят стороной. Я понаблюдал за ними, вспомнил, что сегодня первое апреля. Что, если сейчас вот сказать кому на улице, что вся спина белая? Поймет ли кто, о чем речь? Почему вдруг спина может стать белой?

Небо затянуто тучами, звезд не видно, там черно, будто разлит деготь… ага, вот еще словцо, которое уже никто не понимает, но все еще пользуются.

А кто знает, что такое аршин, конь копытом… М-да, перечислять придется долго.

В моем детстве везде, в каждой квартире были кровати. Все, богатые и бедные, спали на кроватях. Кровати разные: с досками, с металлической решеткой, с сетками разных видов, даже самые роскошные – «панцирные».

Потом пришла эра раздвижных диванов, кушеток, «уголков». Конструкторы и дизайнеры всячески изощрялись в небывалых наворотах…