Шрифт:
Глава VIII
Преследование врагов должно было прекратиться, как только гепиды достигли середины лагеря, где происходила церемония погребения.
Еще ранее на пути, когда они неслись на своих конях мимо одной из башен, стоявшей на углу улицы, неожиданно услышали они крики о помощи. Кто-то из башни звал на помощь короля Ардариха на готском наречии. Стражей у дверей не было: они были увлечены общим потоком бегства. Гервальт, спрыгнув с коня, разбил секирой ставни, которыми было закрыто окно в нижнем этаже башни. И оттуда поспешно выпрыгнули Визигаст, Дагхар и их свита. Шум, поднявшийся на улице, привлек их внимание. Посмотрев в щели ставней, они увидели бегущих гуннов и скачущих на ними гепидов.
Радости соплеменников на было конца. Ардарих тотчас приказал снабдить их оружием, и они все вместе помчались далее. Тут только узнали они обо всем, что произошло в лагере; стражи, охранявшие их, не обмолвились им о том ни одним словом.
Достигнув площади, посреди которой возвышался шатер с покойником, гепиды в смущении остановились при виде множества гуннских воинов, конных и пеших, которыми покрыта была вся обширная площадь.
Гунны уже знали от беглецов о гибели Эрнака и Чендрула. Они были озлоблены. При том же вскоре заметили они, как малочислен был отряд гепидов, которых их храбрый король привел, казалось, на явную гибель.
— Эрнак умерщвлен! Чендрул убит! — кричал Дценгизитц. — Клянусь, отец, мы отомстим за них.
Положение германцев становилось отчаянным тем более, что они не могли рассчитывать на скорое прибытие пехоты, которая могла бы, по крайней мере, прикрыть их отступление.
Между тем Дценгизитц с бичом в руках объехал ряды своих воинов, приводя их в порядок. — Вперед, сыны Пуру, — воскликнул он, — следуйте за мной! Разве вы ни слышали, что говорили вам жрецы: дух моего отца переселился в такого же славного героя. Этот герой — я! Следуйте за мной! Дценгизитц ведет вас к победе. Дценгизитц стал Аттилой!
Вслед за этими словами на площади воцарилась глубокая тишина. С благоговением и страхом, погруженные в благочестивые размышления и тихую молитву, склонили гунны свои головы и скрестили на груди руки, чтобы в следующую минуту с дикой яростью ринуться на врагов.
Но тут случилось нечто совершенно неожиданное.
Глава IX
Среди всеобщей тишины вдруг раздался чей-то голос:
— Ложь! Все это — ложь!
Откуда-то сверху, казалось с неба, прозвучали эти слова.
С изумлением обернулись и германцы, и гунны в ту сторону, откуда послышался голос.
Вверху, на плоской крыше одной из деревянных башен видна была высокая фигура в светлой одежде, голова ее была окружена будто сиянием, — то блестели в лучах заходящего солнца золотистые волосы.
— Все это ложь! Вы обмануты гунны! — далеко слышны были эти слова, к которым, затаив дыхание, прислушивались тысячи, наполнявшие площадь. — Не от излияния крови он умер, а убит женщиной. Я, Ильдихо, задушила его, во время его опьянения, вот этими самыми волосами! Потому-то в его зубах и осталась прядь волос.
Впечатление, произведенное этими словами, было громадно. Светлый образ девушки казался гуннам подобным богине. Ее благородная осанка, ее мужество и презрение к смерти, искренность в звуках ее голоса — все это не позволяло сомневаться в истинности ее слов.
На площади поднялось смятение. Слышались стоны и крики.
— Горе! О горе!
— Убит женщиной!
— Так же, как и его отец!
— Проклятие исполнилось на нем!
— Проклятие переходит из рода в род!
— Горе его сыновьям!
— Увы, он проклят навсегда!
— Навсегда он останется отвратительным червем!
— Горе нам! О горе! О ужас!
— Бежим прочь от проклятого трупа. Иначе проклятие перейдет и на нас!
— Бежим! Бежим!
Мужчины, женщины, дети устремились в разные стороны. Воины бежали, побросав оружие. Тут теснились пехотинцы, там мчались всадники, погоняя бичами своих лошадей.
Напрасно их предводители старались остановить их. Напрасно Хельхал рвал свои волосы, умоляя гуннов не покидать трупа господина. Напрасно Дценгизитц поражал бичом беглецов. Он сам был сброшен с седла и очутился под копытами лошадей.
Хельхалу удалось наконец забраться на верхнюю ступеньку, которыми со всех сторон был окружен шатер.
— Не верьте германке! Она лжет! — кричал он с возвышения. — Как, и ты, Дзорртильц, бежишь? — воскликнул он, удерживая за плеча пробегавшего мимо воина. Это был начальник стражи, обмывавший вместе с Хельхалом труп повелителя. — Остановись же! Она лжет!
— Нет, она не лжет! — закричал воин, вырываясь. — Бегите, друзья, бегите от проклятого трупа! Я сам видел, клянусь вам, я видел у него во рту желтые волосы. Я и прежде догадывался, что это так, что она его задушила. Нет, она не лжет! Бегите!