Въехав в лагерь, гепиды прежде всего наткнулись на толпу гуннов, сопровождавших Эрнака. На плечах мальчика был широкий, увешанный и вышитый золотом пурпуровый плащ, совсем скрывавший его небольшую фигуру, а на голове — небольшая корона. В таком наряде приближенные его возили его по улицам лагеря, набирая ему приверженцев.

Еще не успели похоронить великого повелителя, а его ничтожные наследники — его многочисленные сыновья уже враждовали из-за наследства. Некоторые из них были моложе Эрнака, другие — старше. Многих не было в лагере: они занимали разные должности в обширном царстве Аттилы. Теперь, с его смертью, образовалось несколько партий. Одни стояли за Эллака, другие за Эрнака, третьи за Дценгизитца или за кого-либо из других сыновей. Начинавшиеся раздоры много помогали германцам в свержении гуннского ига.

Воспитатель и оруженосец Эрнака, а в особенности брат его — князь Чендрул, еще при жизни Аттилы, тайком распространяли в народе слухи, что повелитель назначит его своим наследником. Теперь, как только Аттила умер, они поспешно всюду разослали гонцов из лагеря с известием, что по воле, высказанной им самим отцом, наследником назначен его любимый сын — Эрнак. В самом лагере они, боясь Дценгизитца, объявлять этого не решались. Они только возили Эрнака по улицам, стараясь возбудить в народе расположение и сострадание к осиротевшему любимцу повелителя. И народ толпой следовал за ними, восхваляя великого отца и громко выражая одобрение красоте сына.

Вдруг от ворот лагеря прискакал всадник. Он явился, чтобы известить наследника Аттилы о прибытии Ардариха.

— Наконец-то он здесь, ленивый германский пес! — вскричал мальчик, подымаясь на стременах. — Я покажу ему, что значит заставлять ждать своего господина! Аттила стал слаб с ними под конец! Вперед!

Он изо всех сил хлестнул бичом лошадь, вонзил ей в бока шпоры, так что брызнула кровь, и, нагнувшись вперед, помчался навстречу гепиду, далеко оставив за собой своих спутников.

— Где ты пропадаешь? — взвизгнув закричал он на короля.

Ардарих, увидев его, остановился. Он неподвижно сидел на своем статном боевом коне. Темный плащ ниспадал с его широких плеч. Из-под его шлема, на котором красовался орел с распростертыми крыльями, выбивались золотистые волосы, слегка начинавшие уже седеть. Вся фигура его внушала невольное уважение. Между тем мальчик не унимался.

— Где ты, гепид, пропадаешь? — кричал он. — Мой великий отец умирая не переставал на тебя гневаться. Ты заставил ждать себя Аттилу. Этого я не прощу тебе. Я получил в наследство его царство, а вместе с тем и твое наказание. Что ты сидишь предо мной, будто какая-то спесь на лошади! Долой с твоей клячи, гордец! На колени, целуй мое стремя и жди моего решения! — И он взмахнул своим гуннским бичом.

Ардарих молчал, но грозно смотрели его серые глаза… Эрнак, пришпорив свою лошадь, подъехал вплоть к королю.

— Слышишь ли, раб? — нетерпеливо воскликнул он.

— Я не разговариваю с мальчиками, — сказал король, не обращая на него внимания, — но ты, Чендрул, и вы гуннские князья, выслушайте меня. Я поклялся в верности и повиновении только Аттиле, а не его сыновьям. Ради их великого отца даю вам добрый совет: покончите дело миром. Германцев, заключенных вами в темницу, пусть судят германцы вместе с гуннами…

— Молчи, дерзкий раб! — закричал Эрнак. — Я твой господин. Это ты сейчас узнаешь.

— Князь Чендрул, никогда я не служил какому-нибудь мальчику. Время рабства миновало. Я и Валамер впредь считаем себя свободными. И я советую вам, князья гуннов, дать свободу и другим германским племенам. Все равно вам придется это сделать, так лучше сделайте это добровольно!

— Нет! — закричал Эрнак. — Как баранов, как рабов мы поделим вас между собой. Часть твоего народа возьму я, другую часть получит Дценгизитц, а шесть других частей по жребию разделят между собой шестеро других братьев. Вы узнаете, кто я, германские собаки! — И он ударил бичом по голове коня Ардариха. Конь взвился на дыбы.

— Берегись! Посмей ударить еще раз! — воскликнул король, с угрозой поднимая копье, которое он до сих пор в знак миролюбия держал острием вниз.

— Ой, ой! — взвизгнул Эрнак. — «Мой отец бил вас розгами, а я буду наказывать вас скорпионами», — так говорил один королевский сын народу, который вздумал было роптать. Это рассказывал мне недавно пленный еврей, и его рассказ мне понравился. Заметь это, германец! — И он снова взмахнул бичом, на этот раз направив удар в лицо короля.

— Так умри же, зловредный червяк! — воскликнул король и, предупреждая удар, с такой силой вонзил копье ему в грудь, что острие его, пройдя чрез кольчугу, показалось в спине.

Не успел король освободить копья, как князь Чендрул с криком: «Долой, детоубийца!» — бросился на него, взмахнув над его головой кривым ножом. Но дротик, брошенный Гервальтом, поразил гунна прямо в голову.

— Вперед, гепиды! Свобода! — воскликнул Гервальт, выхватывая из-за пояса секиру.

С громким криком бросились всадники Ардариха на врагов. Гуннские лошади не выдержали бешеного натиска германских коней. С воплем бежали гунны вглубь лагеря, преследуемые ликующими германцами.