Шрифт:
И там, где были услышаны эти слова, смятение еще усилилось.
Хельхалу удалось удержать у шатра только небольшую толпу преданных ему рабов. Он боялся, что германцы уничтожат палатку вместе с покойником.
Но они совсем и не думали об этом. Им приходилось отражать натиск гуннов, которые среди всеобщего смятения, сокрушая все на пути и не разбирая ни друзей, ни врагов, ринулись также и на них.
В то время как Ардарих стоял таким образом на месте, удерживая вокруг себя своих гепидов, Визигаст и Дагхар с несколькими приближенными тщетно пытались пробиться с южной стороны площади в северный угол ее, где возвышалась башня, в которую заключена была Ильдихо. Дагхар прокладывал себе дорогу своим коротким мечом, и ему удалось продвинуться на несколько шагов вперед.
Вдруг король Визигаст громко воскликнул:
— Увы, Дагхар! Взгляни: на крыше гунн! Она погибла!..
Дагхар на минуту остановился. Он взглянул на крышу, и из груди его вырвался стон:
— Это Дценгизитц! Она борется с ним!
В отчаянии бросился он вперед, изо всех сил работая копьем и мечом. Но если бы даже дорога была и свободна, он и тогда не поспел бы вовремя на помощь к своей возлюбленной.
Глава Х
Дценгизитц, избитый копытами лошадей и ногами проходившей по нему толпы, напрягши все свои силы, поднялся наконец с земли. Одежда была на нем изорвана, копье разбито, бич сломан. По лицу его потоками струилась кровь. Правая щека его была рассечена сверху донизу. Весь в крови и в грязи, с чертами лица, искаженными смертельной, хотя и бессильной, злобой, этот гунн казался теперь выходцем из ада.
Он тяжело дышал. Силы после крайнего напряжения, казалось, его покинули. Он стоял, держась за гриву коня, покинутого всадником, и облокотясь на его спину. Глаза его были закрыты.
Вдруг нахлынула новая волна беглецов… Но передние узнали его и удержали задних:
— Это сын повелителя — Дценгизитц! Он ранен! Остановитесь! Не раздавите его!
Гунн встрепенулся. Он взглянул на крышу, где стояла Ильдихо, и, собрав все свои силы, направился к башне.
Густая толпа гуннов преградила ему дорогу.
— Пропустите меня! — задыхаясь, хриплым голосом закричал он. — Пропустите! Я прошу вас, гунны! Слышите ли? Дценгизитц просит!
Ближайшие к нему гунны, узнав его, в испуге посторонились и раздвинули соседей.
— Дценгизитц просит! Этого еще никогда не случалось!
— Дайте, дайте проход сыну господина!
— Чего тебе, господин?
— И ты хочешь бежать?
— Нет, я хочу отомстить! — проскрежетал он и, выхватив из-за пояса кривой нож, бросился сквозь толпу к двери башни. Но дверь была заперта.
Только благодаря крепким запорам и удалось Ильдихо спастись от мести гуннов. Стражей у двери дано уже не было: они бежали вместе с другими. И гунны, пробегавшие мимо, не раз уже пытались ворваться в башню, чтобы расправиться с убийцей их господина. Железный засов, которым заперта была дверь снаружи, был уже ими сломан. Но дверь кроме того была заперта еще на ключ.
Подбежав к двери, Дценгизитц напрасно ударял в нее кулаками, коленями и кинжалом. Прочная дубовая дверь не подавалась.
— Топор! Топор! — в бешенстве кричал он. — Целый дом золота за топор!
— Вот топор, — воскликнул пробегавший мимо гунн, выхватывая из-за пояса топор и бросая его князю.
— Вот я научу тебя бежать, собака! — проскрежетал тот, поспешно схватывая топор, и, догнав гунна, рассек ему голову надвое. Затем, возвратившись к двери, он начал разбивать ее топором. Удары были так сильны, что заглушали и вопли женщин, и крики мужчин, раздававшиеся на площади.
Какой-то человек, заключенный в башне, стоявшей на противоположном углу улицы, внимательно наблюдал за этой работой гунна сквозь щель, в пазу между бревен.
Глава XI
Между тем Ильдихо гордо и радостно и в то же время со страхом смотрела с своего возвышения на все, что происходило на площади.
Она слышала отчаянные вопли гуннов, она видела их смятение, их стычки между собой и с германцами. Она узнала своего возлюбленного и своего отца, которые тщетно старались пробиться к ней. Она видела, как сверкает их оружие и как падают вокруг них гунны… Но, увы они были далеко.
Взоры ее были прикованы к этому ужасному и грандиозному зрелищу. Она, затаив дыхание, с нетерпением ожидала, чем все это кончится, так как от исхода зависела и ее собственная участь. Устремив все свое внимание на расстилавшуюся перед ней площадь, она и не замечала, как возле нее то и дело падали стрелы, пускавшиеся наудачу кем-либо из проезжавших мимо гуннов, не обращала она внимания и на удары топора, которые так ясно доносились до нее снизу.
Вдруг она услышала, что кто-то громко кричит, называя ее по имени:
— Ильдихо! Ильдихо! Беги! Он тебя убьет! Беги с крыши, спрячься в подвале!..
Она обернулась по направлению голоса и увидела, что на крыше башни, стоявшей на противоположном углу выходившей на площадь улицы, какой-то человек кричит и делает ей знаки.
— Эллак! Это ты! — воскликнула она. — Чего тебе нужно.
— Не спрашивай! Спрячься!.. Слишком далеко! — он смерил глазами расстояние. Их разделяла довольно широкая улица. — Я не могу перепрыгнуть! Он тебя убьет.