Он с грустью вспомнил родителей Аристарха, их жилище, такое же скромное, как и дом Эвбулида, отпил глоток из амфориска и заторопился к храму Аполлона, возле которого находился указанный в последней, четвертой, дощечке дом.

Вышедший на стук привратник проводил его в комнату, посреди которой стояла красивая женщина.

 — Кто это? — брезгливо спросила она, показывая пальцем на Армена.

 — Я — раб Эвбулида… — привычно начал Армен.

 — А–а, понятно! — усмехнулась хозяйка. — Еще одного дружка моего мужа? Передай же своему Эвбулиду, пусть один теперь идет к бесстыдным гетерам и флейтисткам. Клеанф отплыл в Египет, и хвала богам, — это надолго!

 — У меня письмо от твоего Клеанфа! — возразил Армен, доставая дощечку.

Женщина двумя пальцами взяла ее, лениво пробежала глазами.

 — «Спасай меня, моя ненаглядная!» — покачала она головой. — Он тратит все деньги на вино и гетер, а я потом должна спасать его от безденежья?

 — Твой муж в плену у пиратов! — сообщил Армен. — Чтобы выкупиться, ему нужны полталанта!

 — Прошлый раз, когда он уезжал в Этолию и проигрался там дочиста в кости, это называлось нападением беглых рабов! — язвительно усмехнулась хозяйка. — А теперь уже пираты!

Она вышла из комнаты и, вернувшись, бросила под ноги Армену звякнувший о пол кошель. Раб торопливо нагнулся за ним, положил за пазуху, как можно туже перетянув поясом хитон.

 — Я могу идти? — робко спросил он.

 — Конечно! — кивнула хозяйка. — И передай Клеанфу — пусть в следующий раз придумает что–нибудь более интересное!

 — Но я говорю чистую правду! — остановился Армен. — Твой муж действительно сейчас в пиратском трюме!

 — Значит, Клеанф у пиратов?.. — удивленно переспросила хозяйка.

 — Да! И они отпустят его, если до захода солнца я передам им выкуп! — пробормотал Армен, чувствуя себя неловко под ее пристальным взглядом. — И не приведу за собой охрану… — шепотом докончил он.

 — А если ты опоздаешь? — заинтересованно спросила хозяйка. — Или пираты увидят погоню?

 — Тогда они сразу уйдут в море, и твой муж и мой господин — погибли! — воскликнул Армен. — В лучшем случае пираты продадут их в рабство.

 — Клеанф — раб! — пробуя слова на вкус, произнесла женщина. — А я — вдова! — последнее слово особенно ей понравилось, и она повторила его несколько раз. — Клянусь Герой, у которой Зевс будет похлеще моего Клеанфа, на этот раз я услышала действительно интересную новость! И, кажется, знаю, что делать…

Она шагнула к двери, и привратник услужливо распахнул ее перед ней.

 — Раба держать здесь до моего прихода! — приказала хозяйка. — А я пошла к архонтам!

 — Зачем? — охнул побледневший Армен, напуганный приказом хозяйки.

 — Затем, что ты покажешь им место, где тебя будут ждать пираты!

 — Но это погубит твоего мужа!

 — А может, я как раз и хочу этого! — усмехнулась хозяйка. — И вообще, что ты, раб, можешь понимать в делах свободных людей? Оставайся здесь и жди меня. Привратник накормит и напоит тебя!

Оставшись вдвоем с рослым рабом, Армен даже не притронулся к жареному мясу и вину, внесенному поваром из кухни.

 — Ешь! — посоветовал привратник и завистливо покосился на кувшин. — Пей! Такое вино!..

 — Пей сам! — отмахнулся огорченный Армен.

 — Я бы выпил… — привратник оглянулся на дверь. — Да хозяйка…

— Скажешь ей, что это я!

 — Слушай, а ты хороший раб! — оживился привратник, наливая себе полную кружку и залпом выпивая вино. Оглянувшись на дверь, налил еще и тоже выпил.

Спасительная мысль пришла в голову Армена. Он сам наполнил кружку и пододвинул ее своему охраннику:

 — Пей!

— Ты х–хороший человек! — обрадовался захмелевший привратник, хватая кружку, и снова оглянулся на дверь.

 — Пей! — успокоил его Армен. — Мало — так принеси еще один кувшин! Два! Три! Скажешь хозяйке, что все это я!

Через полчаса перед ним сидел совершенно пьяный человек.

 — Так я пошел? — осторожно приподнялся Армен и сделал шаг к двери.

 — К–куда? — дернулся раб, вскидывая и роняя голову на грудь.

 — Туда! — с трудом сдерживая волнение, кивнул на улицу Армен.

— Ну и иди! Ик–к! — неожиданно согласился привратник. Ты хорош–ший — ик–к! — человек!

 — Да и ты тоже хорош! — усмехнулся на радостях Армен, и глаза его — чего давно уже не случалось с ним — лукаво блеснули. — Да, и когда вернется твоя хозяйка, не забудь ей сказать, что все это выпил я!

К дому Квинта Пропорция он подоспел, когда солнце уже зависло над горизонтом, а воздух загустел, налившись предвечерней голубизной.