Предсмертная агония в обратном порядке. Наступившая после смертельного удара, а не до него. Умершее сердце должно оставаться мертвым. Его нужно добить раз и навсегда, освободив от мук.

Ноги его, выйдя из оцепенения, подкосились, и он упал на колени рядом с кроватью. Его руки беспомощно протянулись вперед, цепляясь за покрывало.

Одно из платьев, распростертое на кровати, словно в ответ на его порыв, шевельнулось; и он, судорожно схватив его, зарылся в него лицом, разделяя с ним свое горе и покрывая его поцелуями — пародией на те, которые когда-то делил с ней и которые ему уже не суждено было ни с кем делить, потому что она исчезла. Только пустой кокон остался в его объятиях.

— Джулия. Джулия. Пощади.

Успокаивающая рука старой негритянки начала опускаться на его вздрагивающее плечо, но, не успев коснуться его, остановилась.

— Ну, мистер Лу, — произнесла она глубоким грудным голосом. — Ну, успокойтесь, бедняжка.

Подняв повыше протянутую руку, она провела ею по его скорбно склоненной голове.

— Да смилостивится над вами Господь. Да освободит Он вас от печали. Вот вы плачете, а плакать-то не над чем. Вы скорбите о том, чего никогда не имели.

Он вынырнул из-под ее руки и испуганно уставился на нее.

Как будто вид его безутешного горя разжег ее гнев, как будто она уже давным-давно жаждала мщения, она бросилась к бюро, которое раньше принадлежало Джулии, и с такой праведной яростью выдвинула один из ящиков, что все сооружение содрогнулось и зашаталось.

Засунув туда руку, она безошибочно потянулась к тайнику, который, видимо, обнаружила раньше. Затем поднесла свою находку к его глазам. На ладони лежал запылившийся красный брусок — румяна для щек.

Она с отвращением бросила его на пол.

Снова ее рука залезла в потаенный уголок ящика. На этот раз она извлекла оттуда горсть тонких женских сигар.

Показав их ему, она отшвырнула их от себя.

Ее руки взмыли кверху, словно призывая в свидетели немые небеса.

Замогильным голосом, словно библейская пророчица, она вынесла апокалиптическое суждение:

— В вашем доме жила дурная женщина! В вашей постели спала чужая!

Без шляпы, без пальто, растрепанный, в том виде, в котором его застала минуту назад в комнате внезапно пришедшая в голову мысль, он как одержимый бежал по пустынным ночным улицам, поскольку не смог найти экипажа, а стоять на месте и ждать тоже был не в состоянии. Вперед, вперед, по тому адресу, который он случайно вспомнил и который нужен был ему сейчас больше всего. К дому банкира Симмса, на другом конце Нового Орлеана. Если бы понадобилось, он бы так всю дорогу туда пробежал.

Но к счастью, добежав до перекрестка, освещенного желто-зеленым светом уличного фонаря, он заметил впереди экипаж, неспешно возвращавшийся после вечерней поездки, закричал ему вслед и, не дожидаясь, чтобы он повернулся и подъехал к нему, полным ходом понесся за ним следом, заскочил внутрь и, задыхаясь, назвал адрес Симмса.

У дверей банкира он изо всех сил зазвонил в колокольчик.

Ему открыла темнокожая служанка, обиженно вытянувшая лицо от такой настырности.

— Он ужинает, сэр, — неодобрительно покачала она головой. — Если вы согласитесь сесть и подождать, пока он закончит…

— К черту, — перебил он. — Это ждать не может! Попросите его сейчас же выйти ко мне…

Банкир вышел в прихожую с заткнутой за воротник салфеткой, раздраженно сдвинув брови и еще дожевывая еду. Когда он увидел, кто это, лицо его прояснилось.

— Мистер Дюран! — сердечно воскликнул он. — Что привело вас сюда в такой час? Не желаете ли разделить с нами трапезу? — Но, приблизившись, заметил, в каком тот находится смятении. — Вы так расстроены… Что случилось? Принеси ему бренди, Бекки. Вот стул…

Дюран отрывисто махнул рукой, отказываясь от этих средств поддержки.

— Мои деньги… — едва слышно проговорил он.

— Что такое, мистер Дюран? Что случилось с вашими деньгами?

— Они в банке? Их не трогали? Сколько было у меня на счете, когда вы сегодня закрылись?

— Не понимаю вас, мистер Дюран. Никто не имеет доступа к вашим деньгам. Они же под охраной. Никто, кроме вас и вашей супруги…

Он заметил, как исказилось лицо Дюрана при этом слове, и у него мелькнула догадка.

— Вы хотите сказать… — ужаснулся он.

— Мне необходимо знать… сейчас, немедленно… ради всего святого, Симмс, сделайте что-нибудь, помогите мне… не оставляйте меня в неведении…

Банкир вытащил из-за воротника салфетку и кинул ее в сторону, показывая, что трапеза закончена, по крайней мере на сегодня.