— Что вы, что вы, Наталья Васильевна. Ни в коем случае. Мы к вам по делу. Мы ищем одну молодую женщину, Алевтину Антонову. А за столом я ее что-то не вижу.

Женщина удивленно посмотрела на нас и пожала плечами.

— Такой у нас нет.

— Ну как же нет? А нам сказали, что она у вас.

— Да нет же. Все гости тут.

Такого разочарования я давно не испытывала. Мчаться к черту на кулички, и все бестолку.

Я тронула Овсянникова за плечо:

— Пошли, Жора. Кажется, наша знакомая заметает следы.

— Ну вы хоть по рюмочке за счастье молодых выпейте, — не унималась женщина.

— Что вы, Наталья Васильевна, мы ж при исполнении обязанностей. Не имеем права.

— Ну хоть пивка или водички минеральной.

Перед пивом Жора не устоял. Оно и понятно. Духота такая, что дышать нечем.

— А мне в таком случае стакан водички, если можно.

— Господи, конечно. Проходите к столу.

К столу мы пройти отказались. Выпили стоя.

Жора, отхлебнув из кружки пиво, рассеянно произнес:

— Надо же, какая незадача. А нам сказали, что Алевтина уехала в Александровку на свадьбу.

Женщина сразу оживилась:

— Так, может, это к Никишиным? У них сегодня тоже свадьба. Что ж вы сразу-то не сказали?

Мы с Жорой переглянулись. Никогда не думала, что употребление спиртных напитков приносит такую существенную пользу. Расспросив радушную хозяйку, где дом Никишиных, мы с Жорой отправились туда.

Когда Полина высадила меня недалеко от базарчика, я не пошла сразу туда, а сначала заскочила на минутку в больницу. Бабушка меня, правда, отругала, что мызгаем то и дело и ребенку отдохнуть не даем.

Я послала им воздушный поцелуй и отправилась выполнять задание сестры. Задание она мне, конечно, малоперспективное дала. Я не надеялась совершенно на положительный результат и отнеслась к этому несколько формально. Хотя, собственно говоря, я сделала все, что от меня требовалось. Но как я и предполагала, завесу тайны мне приоткрыть не удалось. Никто из коллег Антоновой не знал, куда она отправилась на выходные.

На всякий случай я подошла к старушкам, сидящим прямо у ворот. Старушки часто больше других знают. Я в этом не один раз убеждалась. Они сидели по обе стороны ворот базарчика. Направо — семечки, налево — сигареты. Одна из них, торговавшая сигаретами, мне почему-то мило улыбнулась. Я тоже улыбнулась ей в ответ. Мне очень нравятся приветливые старушки. Но подходить к ней я не стала, а сделала вид, что мне очень захотелось семечек.

Разговор завязался сам собой: о ценах, о политике, об ужасных вещах, которые порой происходят в нашем мирном городе.

— Я тут подругу свою ищу. Она на вашем базарчике работает. Алевтина Антонова. Не знаете, случайно?

— А-а, знаю, как же. Тебе большой стакан-то, дочка или маленький?

— Маленького хватит, наверное.

Я достала рубль и расплатилась со старушкой.

— У нее еще знакомый, невысокий такой, темноволосый. Николай Степанович Горынин. Он сторожем в химической лаборатории работал. Он же хорошим знакомым ее был. Я хотела сказать Алевтине, что с ним несчастье случилось. А ее дома нет. Вы не знаете, где она?

Я не знала, знакома ли Антонова с Горыниным. Я просто попыталась попасть пальцем в небо.

Старушки в один голос ответили, что у Алевтины выходные. Но где она их собралась провести, неизвестно.

Старушка, у которой я купила семечки, крикнула другой, той, что по ту сторону ворот:

— Шура, рази Степанович-то знал Алевтину Антонову?

— Какой Степаныч?

— Ну, как это какой? Который у тебя яд-то крысиный на самогон выменивал? — и, обратившись ко мне, затараторила:

— Ой, милая, уж слыхали-слыхали, что в канаве-то приключилось. Вот горе-то какое.

Та, растерявшись, ответила:

— Ты че болтаешь-то, сердешная? Какой самогон?

— Посторони-ись! Посторони-ись! — раздалось позади меня. Я оглянулась. Грузчик, обросший и пьяный в стельку, катил тележку, заваленную коробками. Я отошла в сторону. Тот наполовину выкатил тележку, и тут с нее посыпались коробки. Он, грубо матерясь, принялся их собирать и запихивать вновь на тележку. Когда, наконец, ему удалось пристроить коробки так, чтобы они удержались, и он со своей тележкой вышел из ворот, бабушки Шуры, как и не бывало. Ее точно ветром сдуло. Вместе с сигаретами.

Я кинулась туда-сюда, но ее и след простыл. Вот незадача. Непонятно, почему она так спешно скрылась.

Я стала спрашивать у ее соседок, торговавших рядом.

— Вы знаете, она ни с того ни с сего вдруг вспомнила, что забыла дома утюг выключить. Ну и побежала. А толку-то что? С утра сидит тут. Если уж не выключила, так теперь все сгорело.

— А где живет баба Шура, вы не знаете случайно?

Одна из старушек подсказала ее адрес:

— Вот по этой улице вверх идите, девятый дом. Квартира десятая, вроде.