Совещание продолжалось около часа.

Оставшись один, Валландер стал обдумывать гневное письмо на телевидение, но тут зазвонил телефон.

Это был Йоран Буман.

— Видел тебя вчера в новостях, — сообщил он и засмеялся.

— Ну не сволочи, а? Бесстыжие сволочи…

— Ага. А ты даже не возмутился.

— Как раз им письмо пишу.

— О чем они вообще думают, журналисты?

— Только не о том, где правда, а где ложь. Больше о броских заголовках.

— У меня для тебя хорошие новости.

Курт Валландер напрягся.

— Ты ее нашел?

— Может быть. Сейчас к тебе придет факс. У нас девять возможных кандидатур. Актами гражданского состояния пренебрегать не стоит. Ты посмотри, что я тебе прислал, и позвони, кем заняться в первую очередь.

— Молодец, Йоран, — сказал Курт Валландер. — Я позвоню.

Он спустился в приемную. Молодая девушка, которую он видел впервые в жизни, принимала факс.

— А кто это — Курт Валландер? — обратилась она к нему.

— Это я. А где Эбба?

— Она собиралась в химчистку.

Ему стало неловко. Эбба должна бегать и решать его личные проблемы.

Факс был на четырех страницах. Он вернулся к себе и разложил их на столе. Читал фамилию за фамилией, даты рождения. У всех отцы неизвестны.

Четверых он довольно быстро отверг. Оставались еще пятеро мальчиков, родившихся в пятидесятых годах.

Двое из них живут по-прежнему в Кристианстаде. Один в Гладсаксе, недалеко от Симрисхамна. Еще один живет в Стрёмсунде, а последний уехал в Австралию.

Он улыбнулся, подумав, что в интересах следствия придется послать кого-то на другую сторону земного шара.

А потом позвонил Йорану Буману.

— Молодец! — похвалил он его еще раз. — Выглядит многообещающе. Будем выбирать из пяти.

— Пригласить их на беседу?

— Пока нет. Я хочу заняться этим сам. Вернее, вместе с тобой. Если у тебя, конечно, найдется время.

— Найдется. Начнем сегодня?

Курт Валландер поглядел на часы.

— Давай завтра. Я постараюсь в девять быть у тебя. Если, конечно, ночью ничего не произойдет.

Он коротко рассказал об анонимных звонках.

— А ты нашел этих, которые подожгли лагерь?

— Еще нет.

— Ладно. Я пока подготовлю кое-что к завтрашнему дню. Узнаю, по крайней мере, не переехал ли кто из них.

— Может быть, встретимся в Гладсаксе, — предложил Курт Валландер. — Это как раз на полпути.

— В девять часов в отеле «Свеа» в Симрисхамне. Выпьем кофе для разгона.

— Отлично. И спасибо за помощь.

Ну погодите, черти, подумал он, кладя трубку. Теперь пойдет работа.

Потом Валландер единым духом написал письмо на шведское телевидение. Не выбирая выражений. Копии он собирался направить в Иммиграционное управление, министру по делам иммиграции, окружному полицмейстеру и начальнику Управления государственной полиции.

Рюдберг, стоя в коридоре, прочитал письмо.

— Здорово, — сказал он, — только не думай, что кто-нибудь пошевелит пальцем. Журналисты в этой стране, а особенно на телевидении, ошибаться не могут.

Курт Валландер отдал перепечатать письмо и пошел в столовую выпить кофе. О еде пока думать не хотелось. Было уже около часа, и он решил разобраться до обеда со всеми листочками с телефонными звонками у себя на столе.

Накануне вечером он изрядно струхнул после анонимного звонка. А сейчас неприятные предчувствия удалось отогнать. По крайней мере, случись что, полиция начеку.

Он набрал номер Стена Видена. Но, не успели начаться сигналы, быстро положил трубку. Стен подождет. В свое время они еще развлекутся, замеряя скорость, с которой лошадь съедает свою порцию сена.

Вместо этого он набрал номер прокуратуры.

Девочка на коммутаторе сказала, что Аннет Бролин на месте. Он поднялся и пошел в другое крыло.

Она стояла в пальто.

— Я иду обедать, — сказала она.

— Можем пообедать вместе.

Она замешкалась на секунду, потом улыбнулась:

— Почему бы и нет?

Курт Валландер предложил «Континенталь». Они сели за столик у окна и оба заказали соленую лососину.

— Я тебя видела вчера в новостях, — сказала Аннет. — Как можно делать такие односторонние и пристрастные репортажи?

Валландер, приготовившийся к обороне, расслабился.

— Журналисты относятся к полицейским как к дичи, — сказал он. — Много мы делаем или мало, не важно, нас все равно облают. К тому же они не понимают, что какие-то вещи мы просто вынуждены утаивать в интересах следствия.