Затем ответил согласием на предложение поехать в конце февраля на оперную экскурсию в копенгагенский Королевский театр. Он никогда не видел «Воццека» на сцене.

В восемь часов он прочитал рапорт Сведберга о происшествии в Бьерешё, понял, что тут дело заводить не придется. Водитель, фермер с безупречной репутацией, был не виноват, женщина появилась на дороге в метре от машины, и он, несмотря на небольшую скорость, просто не успел среагировать. Все показания сходились. Он отметил себе, что после вскрытия должен послать протокол расследования Аннет Бролин.

В полдевятого пришло сообщение о драке в многоквартирном доме на окраине. Петерс и Нурен быстро разняли драчунов. Это были два брата, оба хорошо известные полиции. Они дрались три-четыре раза в год.

У кого-то в Марсвинсхольме сбежала борзая. Поскольку видели, как она бежала в западном направлении, Валландер переслал заявление коллегам в Скуруп.

В десять часов он вышел на улицу. Было довольно холодно, дул порывистый ветер. Небо было ясное и звездное. Никаких признаков снега. Он поехал домой, надел теплое белье и взял шерстяную шапочку. Рассеянно полив поникшие цветы на кухне, он поехал в Мальмё.

На дежурстве в управлении остался Нурен. Валландер обещал звонить ему, но у Нурена, скорее всего, будет по горло дел с Бьёрком, который очень скоро убедится, что его отпуск и в самом деле кончился.

Валландер остановился в мотеле в Сведале. Поколебавшись, заказал только салат. Не то чтобы это был подходящий случай начать здоровый образ жизни: скорее он просто опасался заснуть, если поест слишком плотно.

Зато выпил несколько чашек крепкого кофе. Пожилая женщина подошла к столу и предложила купить «Сторожевую башню» свидетелей Иеговы. Он купил экземпляр, подумав, что это настолько скучное чтение, что его хватит на всю ночь.

Сразу после одиннадцати Валландер свернул на трассу Е-14. До Мальмё было не больше десяти километров. Вдруг одолели сомнения, стоило ли втравливать в это дело Рюдберга да и самому им заниматься. У него ведь ничего нет, никаких фактов, только интуиция. А можно ли на нее так полагаться? Не следовало ли прислушаться к вполне обоснованным возражениям Ханссона и Рюдберга?

Он чувствовал нерешительность. Неуверенность.

И голод — от съеденного салата осталось только слабое воспоминание.

Без двадцати пяти двенадцать Валландер свернул на улицу, к желтому таунхаусу, где жил Рюне Бергман. Он вышел из машины и натянул шапочку на уши. Почти все окна в домах были темными. Где-то с визгом затормозила машина. Стараясь держаться в тени, он свернул на улицу, которая называлась Аллея Роз.

И почти сразу обнаружил Рюдберга, стоявшего под большим каштаном. Ствол у дерева был такой толстый, что заметить за ним человека было почти невозможно. То, что он так легко его нашел, объяснялось просто: этот каштан был единственным приемлемым укрытием, откуда просматривался желтый дом Бергмана.

Валландер встал рядом с Рюдбергом.

Тот замерз. Он потирал руки и притоптывал ногами.

— Ну что? — спросил Валландер.

— Негусто за двенадцать часов, — ответил Рюдберг. — В четыре часа ходил в магазин, еще через два часа вышел и запер ворота — их распахнуло ветром. Но он и в самом деле очень насторожен. Так что, может, ты прав. — Рюдберг показал на соседний дом. — Там пусто. Со двора видно и улицу, и заднюю дверь. Если Бергману придет в голову через нее ускользнуть. Там есть скамейка. Если ты, конечно, тепло одет.

— Позвони Нурену, — сказал Валландер. — Там, за углом, телефонная будка. И если ничего экстренного, езжай домой спать.

— Я буду в семь, — сказал Рюдберг. — Смотри не замерзни насмерть.

И беззвучно исчез. Валландер постоял какое-то время, изучая дом.

Светились два окна — одно на нижнем этаже и одно на верхнем. Гардины были задернуты. Он посмотрел на часы. Три минуты первого. Раз Рюдберг не вернулся, значит, в Истаде все спокойно.

Он быстро пересек улицу и открыл калитку в соседний дом. Когда глаза привыкли к темноте, он обнаружил скамейку, о которой говорил Рюдберг. Тот не соврал — отсюда и в самом деле был прекрасный обзор. Он стал ходить, чтобы не замерзнуть, — пять шагов вперед, пять шагов назад.

Когда он в следующий раз посмотрел на часы, было без десяти час.

Ночь будет долгой, а ему уже холодно. Валландер пытался скоротать время, разглядывая звездное небо, но заболела шея, и он снова начал вышагивать взад и вперед.

В половине второго погасло окно на нижнем этаже. Ему показалось, что он слышит радио.

Полуночничает, подумал он. А почему бы и нет, если у человека досрочная пенсия и на работу идти не надо?

Без пяти два по улице проехала машина, потом, почти сразу, еще одна, и все опять стало тихо.