— А ведь наверняка хотелось.

Я отворачиваюсь, вспоминая, как все было плохо, и втайне возношу благодарность Гекате, которая исполнила мое желание и вернула мне то, что важнее всего.

— Ни на секунду! — отвечает Деймен, взяв меня за подборок и вновь поворачивая лицом к себе.

— Знаешь, ты был прав насчет магии.

Я кусаю губы, смущенно глядя на Деймена.

А он только кивает, словно и сам давно догадался.

— Я… сотворила заклятье… А оно подействовало наоборот. Я нечаянно привязала себя к Роману. — С трудом сглатываю комок в горле. По лицу Деймена ничего невозможно прочесть. — Сначала я тебе не рассказывала, потому что… стыдно. Какое-то наваждение, и я… — Морщусь, вспоминая все, что говорила и делала. — В общем, от него можно было спастись только здесь, в Летней стране. Поэтому я так просила тебя отправиться сюда со мной. В обычном мире чудовище… то есть, магия не давала мне признаться. Слова не шли, и…

Деймен прижимает ладонь к моей щеке.

— Эвер, — говорит он вполголоса, — все хорошо.

— Прости меня, — шепчу я. — Прости, прости!

— А сейчас все закончилось? Ты справилась с заклятьем?

— Да. — Я киваю, утирая глаза тыльной стороной руки. — Все прошло. Меня больше не преследуют навязчивые мысли о Романе. Просто я хотела тебе рассказать. Было ужасно, что ты ничего не знаешь.

Деймен прижимается губами к моему лбу.

— А теперь, мадемуазель, быть может, начнем?

Он широким жестом обводит луг и склоняется передо мной в глубоком поклоне.

Я с улыбкой подаю ему руку, и Деймен ведет меня к великолепному павильону.

— Что это? — спрашиваю я, любуясь блистающими полами белого мрамора и невероятными фресками на сводчатом потолке, где розовощекие херувимы резвятся в окружении прочих небесных созданий.

Деймен улыбается, приглашая сесть на кремовый диванчик, мягкий и пышный, словно большая зефирина.

— Это — подарок на день рождения. И на годовщину.

Мысленно перебираю длинный ряд воспоминаний и ничего не нахожу. Еще не прошел год, как мы встретились — по крайней мере, в этой жизни. О какой годовщине он говорит?

— Восьмое августа. — Деймен кивает, забавляясь моим удивлением. — Если совсем точно, восьмое августа тысяча шестьсот восьмого года — день нашей первой встречи.

— Серьезно? — от потрясения только и могу выговорить я.

— Серьезно. — Он погружается в облако подушек и притягивая меня к себе. — Я не прошу верить на слово — можешь сама посмотреть!

Деймен берет со стола пульт и нацеливает его на огромный экран, занимающий всю дальнюю стену комнаты.

— Не только посмотреть, но и ощутить, если захочешь.

Разглядываю экран, не вполне понимая, о чем речь.

— Я давно над ним работал, и, кажется, все наконец получилось. Это своего рода интерактивное кино. Можно просто сидеть и смотреть, а можно войти в него и участвовать в происходящих событиях.

Только нужно кое-что иметь в виду. Во-первых, изменить сценарий нельзя, а во-вторых… — Он проводит пальцем по моей щеке. — В Летней стране все сказки заканчиваются счастливо. Все трагические и печальные детали тщательно отредактированы, так что ни о чем не беспокойся. Возможно, тебе понравятся один-два сюрприза. Мне, по крайней мере, понравились.

— Это настоящие сюрпризы, или ты их специально для меня приготовил? — спрашиваю я, уютно прижимаясь к нему.

— Самые настоящие. Как ты знаешь, я жил очень долго и некоторые давние события помню довольно смутно. Вот я и обратился в залы учености. Так сказать, повторение пройденного. Мне там напомнили некоторые подробности, о которых я позабыл.

— Например?

Бросив на Деймена быстрый взгляд, утыкаюсь лицом в чудесное местечко у основания шеи, наслаждаясь почти-прикосновением к его коже и теплым мускусным запахом.

— Например, вот это, — шепчет он, поворачивая меня лицом к экрану.

Мы сидим, тесно прижавшись друг к другу. Деймен щелкает пультом, и экран оживает. Изображение кажется объемным, словно мы сами там находимся.

Перед нами — оживленная городская площадь, вымощенная брусчаткой. Толпы людей спешат куда-то по своим важным делам, совсем как в наши дни. Пусть вместо машин — кареты и повозки, вместо современной одежды — старинные наряды, все равно торговцы, расхваливающие товар, выглядят ужасно знакомо.

Это же супермаркет! Просто не нашего времени, а семнадцатого века.

Вопросительно смотрю на Деймена, а он, улыбаясь, помогает мне встать и ведет к экрану. Я невольно останавливаюсь в полной уверенности, что сейчас ткнусь носом. Деймен наклоняется и шепчет в самое ухо:

— Верь!

И я верю.

Без колебаний делаю шаг вперед, и твердая хрустальная поверхность расступается перед нами. Мы оказываемся на сцене, и не просто двумя странно одетыми чудаками из массовки, а главными действующими лицами в подобающих эпохе костюмах.