Грустно это слышать, однако я рада и тому, что есть, и, вновь притянув Деймена к себе, припадаю к его губам. Хочу быть счастливой хотя бы так, пускай и недолго.

Мы целуемся возле черного хода, Деймен — в красивом черном камзоле, я — в простеньком платьице служанки.

Мы целуемся на конюшне, он — в полном охотничьем костюме английского джентльмена, я — в тесных бриджах для верховой езды, приталенной красной куртке и блестящих черных сапогах.

Мы целуемся на берегу реки, он — в простой белой рубашке и черных брюках, я — в некрасивом пуританском платье.

Мы целуемся на лугу алых тюльпанов, почти такого же оттенка, как мои густые огненно-рыжие волосы. Деймен — в тонкой белой сорочке и свободного покроя брюках, а на мне всего лишь кусок шелка цвета зари, искусно задрапированный в стратегических местах. Деймен пишет мой портрет, время от времени откладывая кисть, чтобы привлечь меня к себе и осыпать поцелуями.

Все мои жизни такие разные, и в то же время повторяются в главном. Каждый раз мы находим друг друга и влюбляемся, и каждый раз Деймен медлит, желая завоевать мое полное доверие, прежде чем напоить эликсиром. Из-за его нерешительности Трина успевает вмешаться и уничтожить меня.

«Поэтому ты не стал терять времени после аварии?»

Убаюканная теплом его объятий, прижимаясь щекой к груди Деймена, я вижу прошлое его глазами — как он нашел меня, десятилетнюю (не без помощи Роми и Рейн), как ждал несколько лет, как поселился поблизости от меня в городе Юджин, штат Орегон, и даже записался в ту же школу, что и я, когда внезапная авария разрушила все его планы.

Я вижу, как он терзается, не зная, на что решиться, как приходит в ужас от того, что серебряная нить, соединяющая душу и тело, натягивается и дрожит, готовая вот-вот порваться. И тут к нему приходит мгновенное озарение. Деймен подносит к моим губам бутылку с эликсиром и заставляет сделать глоток, вернуться к жизни, стать бессмертной, как и он.

«Жалеешь?» — спрашивают его глаза, умоляя меня не лгать, каким бы ни был ответ.

Я качаю головой и улыбаюсь, притягивая его к себе, возвращая из далекого прошлого на полыхающий алым луг.

— Готова?

Пальцы Деймена почти-касаются моих губ, напоминая о поцелуе. Воспоминание настолько яркое, осязаемое, что мне хочется немедленно утащить Деймена в Летнюю страну и начать все сначала.

Нельзя. Мы обещали. Пусть здешний праздник не сравнится с тем, что подарил мне Деймен, нас ждут друзья, и нет пути назад.

С глубоким вздохом смотрю на дом с простым, но симпатичным фасадом. Такой приветливый с виду, хотя здесь произошли едва ли не самые страшные события моего недавнего прошлого.

— Давай вернемся в Париж! — Я, конечно, шучу, но только отчасти. — Можно даже не пропускать грустные моменты. Серьезно, я лучше буду ходить в темном платье из грубой ткани и чистить уборные, или как они в ту эпоху назывались, чем войти в этот дом.

— Уборные? — Смех Деймена омывает меня искрящейся волной, его темные глаза весело поблескивают. — Извини, Эвер, не было тогда никаких уборных. Ни туалетов, ни даже ватерклозетов. То было время ночных горшков. Такую, знаешь ли, фаянсовую посудину держали под кроватью. И можешь мне поверить, эти воспоминания тебе вряд ли захочется вернуть к жизни!

Я невольно морщусь. Даже представлять не хочется, каково было пользоваться подобным сосудом, а тем более — выливать потом его содержимое.

— Жаль, я не могу объяснить Муньосу, что потому-то и не люблю его уроки. Для тех, кому довелось жить в прошлом, история теряет все свое очарование.

Деймен смеется, запрокидывая голову и открывая взглядам шею до того маняще — я едва удерживаюсь, чтобы не прижаться к ней губами.

— Все мы когда-то жили в прошлом, просто не каждому дано его вспомнить, а тем более — пережить заново. — Он становится серьезным. — Так готова или нет? Я понимаю, ситуация неловкая, и ты не скоро еще сможешь доверять Аве, но все-таки нас ждут. По крайней мере, заглянем, дадим им возможность крикнуть «С днем рождения»?

Взгляд у Деймена такой теплый, открытый. Стоит мне сказать «нет», и он не будет настаивать. Но я этого не скажу. Если честно, Деймен прав. Рано или поздно все равно придется столкнуться с Авой лицом к лицу. И мне на самом деле хочется посмотреть ей в глаза. Пусть попробует меня убедить в правдивости своей невероятной истории.

Медленно и неохотно киваю, направляясь к двери.

— Не забудь изобразить удивление, — напоминает Деймен.

Тихонько стучит в дверь — один раз, другой, сдвигает брови, не слыша в ответ ожидаемого радостного хора: «Сюрприиз!»

Распахнув дверь, ведет меня по коридору в солнечно-желтую кухню. Там мы и находим Аву — она в коричневом платьице без бретелек и золотых сандалиях непринужденно прихлебывает напиток подозрительно красного цвета.

— Сангрия, — смеется Ава. — Эвер, когда ты снова начнешь мне доверять?

Поджав губы, передергиваю плечами. Вряд ли я смогу ей верить, несмотря на объяснения Деймена. Мне необходимо услышать всю историю от самой Авы, а там посмотрим.

— Все там, за домом. — Ава кивает куда-то в сторону и прибавляет, обращаясь ко мне: — Ну скажи, сюрприз удался? — Сюрпризом стало отсутствие сюрприза.