Шрифт:
— До самой посадки.
Я отбираю бутылку и поднимаю тост за Дерека, который все еще смотрит на нас. Трудно сказать, что происходит за этими глазами, но в одном я точно уверен — за ними не пустота. И на краткое и восхитительное мгновение меня охватывает счастье не только из-за того, что я просто живу, а живу во Вселенной, где есть место для прекрасных монстров.
И тяжелого металла, разумеется.
Перевел с английского Андрей НОВИКОВ
Антуан Ланку
Ох уж эта дверь!
— Откройся!
— Нет.
— Я приказываю тебе открыться!
— Я поняла, и все-таки — нет!
— Я пожалуюсь маме!
— Как тебе будет угодно. Я ее предупреждала, что присмотрю за тобой.
— Но ты ей не сказала, что запрешь меня в моей же комнате!
— Я — дверь твоей комнаты и могу открываться или закрываться не по приказам, а по просьбе. К тому же я еще и разговариваю с тобой.
Спрыгнув с кровати, Ольсеана подбежала к зеленому пластиковому прямоугольнику в стене и взмолилась, соединив ладони перед собой:
— Ну, пожалуйста, откройся!
— Только когда ты сделаешь домашнее задание.
— Я его уже почти закончила!
— Верно, но ты даже не приступала к заданию по чтению, которое тебе следовало сделать еще до полудня.
Девочка стиснула зубы:
— Я не люблю чтение! И я не просила, чтобы меня записывали на этот предмет! От него никакого толка!
— Я согласна, что изучение столь устаревшей учебной дисциплины не очень-то увлекательное занятие, но оценка по этому предмету идет в общий зачет, не так ли? Кроме того, у твоих родителей не было выбора, потому что этот предмет обязателен для средней школы.
— Я сделаю это задание завтра…
— Завтра будет поздно.
— Ну, откройся же!
— Нет.
Ольсеана стукнула по двери кулачком, потом прыгнула на кровать и нацелилась указательным пальцем на свою обидчицу:
— Раз ты не даешь мне выйти отсюда, то я не буду делать никакие домашние задания и не пойду на эти тупые занятия по чтению и вообще в школу! Здесь же ты командуешь!.. А маме я скажу, что ты меня по-всякому обзывала! И что ты не хотела мне помочь! И что я ревела из-за тебя!
Она повернулась к двери спиной и с размаху опрокинулась на кровать, которая издала испуганный вскрик.
— Ковер, включи-ка мне «Египтоманию»! — распорядилась девочка.
Ковер не отреагировал на просьбу.
— Немедленно!
— Сожалею, мадемуазель, но не могу… Дверь права: вы должны работать.
— А я не хочу, и никто не заставит меня работать!
— Разумеется, мадемуазель. Мы вас только обслуживаем.
— Тогда перестань спорить и подчиняйся!
— Боюсь, что это невозможно. Согласно полученным мною инструкциям, игровые развлечения позволяются вам во внешкольное время и лишь при условии выполнения всех заданий.
— Мне плевать на твои инструкции! Подключи меня к игре!
— К сожалению, я не вправе решать вопросы, касающиеся своих или ваших обязанностей.
— Ты смеешь не подчиняться мне?!
Ковер промолчал. Девочка поочередно оглядела предметы мебели, стоявшие в комнате: разные безделушки, голографический аквариум на стене, аппарат, ведающий выдачей одежды, гигиенический уголок, анимированные фоторамки, этажерку с плюшевыми игрушками. Взгляд ее остановился на большом ковре перед дверью, который служил голоэкраном, но сейчас отказывался исполнять ее приказания.
— Хочу музыку! — крикнула она.
Тишина.
— Свяжи меня с моими подружками!
Никакой реакции.
— И убери этот невыносимый запах леса!
По-прежнему никаких перемен.
— Я что, наказана?! Ну и молчите! Помалкивайте все, я вас ненавижу!
Она резко вскочила, опрокинула этажерку, на которой громоздились плюшевые игрушки, перевернула свое любимое кресло, закинула одеяло под кровать, а потом присела на корточки в углу комнаты и надула губки.
Плюшевые игрушки невозмутимо подпрыгнули с пола, возвращаясь на свои места на этажерке, маленький табурет помог креслу принять нормальное положение, а одеялу вернуться на кровать; игрушечный снеговик спрыгнул с комода и ударил по цветной пружинке, возвращая ее на место рядом с другими безделушками.
Вскоре комната обрела свой обычный вид. Сжавшись в комочек в углу, Ольсеана не шевелилась. Даже с закрытыми глазами она догадывалась, что множество глаз следит за каждым ее движением. И обладатели этих глаз затаили дыхание в ожидании ее реакции.
«Ну и пусть они шпионят за мной!»
Ей все равно, что они могли бы подумать о ней или сказать вслух! Ей наплевать на их мнение, на их рекомендации, на их «опеку». Ей не нужно, чтобы кто-то опекал ее. Ей нужно, чтобы ее холили и лелеяли, а не распоряжались и помыкали. Она сама себе хозяйка, а потому и пальцем не шевельнет, вот и все! Пусть все они хорошенько усвоят это!