— За сто шесть минут до приема пищи! Вы не отдаете себе отчета в том, что произошло. Все параметры питания изменились! Ваш пищеварительный, вкусовой, желудочно-кишечный баланс стал другим! И я не могу вас обслужить в таком виде!

— Нет, ты должен!

— Об этом не может быть и речи! Это запрещено этикой профессии.

— О господи, я ведь съела всего одну конфетку!

— Я несу ответственность за ваше здоровое питание, мадам. И никакие компромиссы или отступления от норм недопустимы. Даже если бы вы проглотили полграмма сахара, я должен был бы это учесть при приготовлении блюд.

— Однако ты не проявляешь такую щепетильность, когда Ольсеана весь день напролет что-то жует… наверняка и сегодня тоже!

— Прошу прощения, но ваша дочь относится к категории 2-с, допускающей более гибкую схему питания. Кроме того, я осуществляю контроль потребностей ее организма каждое утро, и следующая проверка будет произведена завтра.

Мать Ольсеаны открыла рот — и тут же его закрыла, не говоря ни слова. За стеклянной дверцей кухонного автомата блюдо оставалось безнадежно пустым.

— Ладно, что будем делать? — наконец, спросила женщина.

— Мне нужно скорректировать дозировку всех ингредиентов, — вздохнул кухонный автомат. — Я жду результаты анализа крови, который заказал у дивана, когда вы сели на него. Это не займет много времени.

— Анализ крови? Из-за какой-то конфетки?!

— Повторяю, мадам: моя роль заключается в том, чтобы следить за вашим внутренним балансом, жизненно важными параметрами — различными способностями и возможностями. Я могу выслушать ваши кулинарные предпочтения, капризы и пожелания, связанные с питанием, но должен соотносить их с вашей программой питания, компенсировать витаминные излишества, злоупотребление белками и калорийной пищей. Если анализ крови окажется неудовлетворительным, мне придется пересмотреть ваше меню на всю следующую неделю. Сегодня к ужину я планировал подать на первое суп-пюре, на второе — псевдокабачки в сухарях, а из напитков — восстановленный компот. И я бы с удовольствием это сделал!

— Значит, тебя надо было предупредить о том, что я собираюсь пососать мятную конфету?

— Да, мадам.

— И сообщить состав этой конфеты?

— Совершенно верно.

— И ее вес?

— Было бы идеально!

Мадам Ксинава медленно покачала головой.

— Значит, я должна ждать? — смиренно спросила она.

— Я рад, что вы меня понимаете.

— Тогда я пошла?

— Я все записал, мадам. И как только смогу продолжить ваше обслуживание, сразу сообщу об этом.

— Может быть, все-таки ты пока дашь что-нибудь Ольсеане?

— Конечно, мадам. Она не должна страдать из-за ваших безрассудных поступков.

— Понятное дело, — вздохнула женщина. — Пожалуйста, выдай ей чашку теплого супа.

— Оптимальное время варки составляет семнадцать секунд с четвертью, и блюдо подается при температуре шестьдесят два градуса. При недостаточном нагреве ароматы и содержание витаминов в синтезированных элементах пищи не достигнут нормы.

— Ты прекрасно знаешь, что Ольсеана не любит горячее!

— Я вас понимаю, мадам. Однако моя программа была разработана лучшими теоретиками промышленной кулинарии. И я никак не могу выдать вам блюдо, вкус и свойства которого не соответствуют требованиям идеальной дегустации.

— Ладно, давай. Она подождет, пока суп остынет.

— Как ей будет угодно, мадам, но ждать придется долго. Один поставщик предложил мне новые термоблюда для сохранения тепла в течение неограниченного времени, и я не стал отказываться.

— Давай сюда чашку!

— Как хотите. В любом случае, я уже закончил.

— Знаешь, ты меня достал! Открой дверцу!

— Да, мадам.

Дверца генератора блюд разблокировалась. Мать Ольсеаны взяла суп и села рядом с дочерью, которая не пошевелилась, развалившись на диване и небрежно положив ноги на журнальный столик. Она смотрела по Сети показ мод, где в роли моделей выступали виртуальные манекены в одеяниях из биоэнергетической неоткани.

— Вот, возьми, моя радость.

— Ничего не хочу, мамуль, — протянула Ольсеана. — Я не голодна.

— Ну, нет! Съешь что-нибудь, иначе они запишут нам еще один минус!

— Ага, а ты сама ничего не ешь!

— Меня скоро обслужат. Ну, давай, съешь суп, тебе не станет от этого хуже.

— Ну, мам!..

— Пожалуйста, Ольсеана, не пререкайся.

— Ладно, мам. Я могу уйти в свою комнату? Тогда я не буду тебя утомлять.

— А ты съешь свой суп?

— Обещаю.

— Тогда иди.

— Спасибо, мам!

С чашкой в руке девочка исчезла в коридоре. Ее мать не питала иллюзий: как только дверь за Ольсеаной закроется, суп будет напрочь забыт, и дочь примется болтать по Сети со своими подружками. Наверное, этим она и занималась до прихода матери. В конце концов, сама мадам Ксинава поступала точно так же, когда была в возрасте дочери. Она осталась в одиночестве, сидя на краешке предателя-дивана и чувствуя себя усталой. Очень усталой…

— Ковер, выключи эту передачу.