Честно говоря, костюм надевать не хотелось — днем от жары плавился асфальт, так что о строгой одежде горожане предпочли забыть до сентября. Полагаю, Шемитт как-нибудь переживет мои открытые коленки и довольно смелый вырез на груди. Я наскоро причесалась и поторопилась вернуться в гостиную.

Я застала Шемитта внимательно изучающим картины на стенах. В моей гостиной он смотрелся, как костер в степи — притягательно, но опасно.

И, готова поклясться, при виде меня в глазах Шемитта промелькнуло явное одобрение, из-за чего держаться непринужденно оказалось не так-то просто.

— Присаживайтесь, прошу вас. Итак, чему обязана вашим визитом?

Вежливые и отстраненные фразы прекрасно годятся, чтобы держать собеседника на расстоянии вытянутой руки. Надеюсь, он не ожидал, что я настолько соскучилась, чтобы броситься ему на шею?

Впрочем, если Шемитт и надеялся на пылкую встречу, то предпочел об этом умолчать. Он сидел, отстраненно уставившись на картину, изображающую морской пейзаж, и о чем-то напряженно размышлял.

— Видите ли, Анна, мне нужна ваша помощь. — Заговорил он наконец.

Судя по серьезному тону, речь шла о профессиональной помощи. Но я ведь в отпуске!

— Чем я могу вам помочь? — Проговорила я со вздохом.

Взгляд Шемитта стал понимающим.

— Я понимаю, что все это не вовремя, но мне действительно нужны ваш профессионализм и опыт. — В его низком голосе смешались насмешка, сочувствие и извинение.

Конечно, столь лестная оценка мне льстила, но даже похвала не делала возвращение на работу более желанным. Формально я могла отказаться, но Шемитт уже раззадорил мое любопытство.

— Опишите проблему. Возможно, я не занимаюсь подобными вопросами. — Надеюсь, в последних словах не слишком явно читалась надежда.

— Я уверен, что занимаетесь. — С улыбкой возразил он. — У меня есть кузина Шелина, которая лет пятнадцать назад вышла замуж за эльфа Соэреля. Шелина и ее муж предпочли жить отдельно. До этого мы не смешивали кровь с остроухими, поэтому не знали, будет ли ее ребенок полноценным драконом. Двенадцать лет назад у Шелины родился мальчик, но муж запретил ей даже представить ребенка Семье. Она настолько любила Соэреля, что пошла на это. А месяц назад Шелина убежала из Вотанхейма и подала на развод, хотя и не признается из-за чего. Но Соэрель настаивает, чтобы ребенок жил с ним и не позволяет сыну видеться с матерью. Мы же, естественно, приняли сторону Шелины. Думаю, это дело не задержит вас надолго, заседание назначено через два дня.

Замечательно, ничего не скажешь! Не хватало только ввязаться в настолько щекотливое дело. Как в народной пословице: йотуны бьются, а у людей голова болит. Но отказа под предлогом отпуска дети стихии не простят.

Видимо, Шемитт заметил мои колебания.

— Я говорю от имени своей Семьи. — Заверил он, приосанившись. — Видите ли, это дело создаст прецедент и повлияет на судьбу будущих детей в смешанных семьях. Поэтому вы получите любую помощь и поддержку всех драконов, не говоря уж о солидном гонораре.

Я понимающе кивнула: прецеденты у нас официально законом не признаны, но на практике имеют немалый вес.

— Хорошо, давайте встретимся завтра у меня в консультации в десять. Договорились? — решилась я, и перспектива новых встреч с Шемиттом приятно щекотала нервы, равно как и предвкушение ожесточенного сражения в заседании.

— Договорились! — отозвался он, поднимаясь.

— И вот еще что. — Остановила его я. — Мне нужна сама Шелина и все бумаги, которые у вас есть.

— Хорошо, Анна, я все подготовлю. — Кивнул он. — Мне пора.

Я проводила его до двери и вежливо попрощалась, сама не зная, рада ли его возвращению в мою жизнь.

Заварить душистый чай, выудить из запасов Ната плитку шоколада и расположиться на диване — лучше всего думается под что-нибудь сладкое.

Но размышляла я вовсе не о новом деле — нет смысла морочить голову, пока недостаточно данных. Меня больше интересовали личные вопросы.

Последний раз я видела Шемитта, когда мы ужинали на острове. Надо признать, что тот вечер закончился весьма интригующе, а потом он вдруг исчез и даже не позвонил. Все говорило о том, что первое свидание станет и последним, но похоже, в этом я ошиблась. Думаю, Шемитт просто решил изменить тактику, рассчитывая, что разлука подогреет чувства. А вместо этого я не стала с ним разговаривать! Откровенно говоря, это получилось нечаянно — перед прыжком с парашютом не до объяснений. Надо думать, он счел это банальной обидой, а сегодняшний прохладно-отстраненный разговор наверняка утвердил Шемитта в этом мнении.

Сдержанность — моя вторая натура, на безумства ради любви я не способна. К тому же сомневаюсь, что наши чувства можно назвать столь возвышенным и, к сожалению, затертым словом. Я не могла сойти с ума настолько, чтобы обо всем забыть…

Впрочем, Шемитт мне нравится, и что мне мешает просто получать удовольствия от общения с ним? У нас маловероятно общее будущее — разная продолжительность жизни, материальное положение, бытовые условия, — все это почти непреодолимые препятствия. Но так хочется верить в лучшее! Пожалуй, стоит рискнуть.