Я очень люблю изречение: «Боги, дайте мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить; мужество изменить то, что я могу изменить; и мудрость отличить одно от другого» [47] .

Изменить Шемитта невозможно, не стоит и пытаться. Согласиться с его предложением тоже нельзя. Так что мы или сумеем договориться, или расстанемся.

Я торопливо глотала еду, дуя на горячие куски. Аппетит разыгрался не на шутку, а встревоженный Нат всегда пытается улучшить мне настроение, подсовывая лакомые кусочки.

Вновь включенный телефон разразился потоком сообщений о пропущенных звонках. Кто только не пытался со мной связаться! Кроме Шемитта…

Неужели он больше не хочет меня видеть из-за отказа подчиниться нелепым требованиям бросить работу? Я ведь не ручное животное, чтобы выполнять трюки по команде! Почувствовав, что начинаю злиться, я залпом допила кофе и принялась собираться на работу…

В Вилийском суде мне не повезло — судьи на месте не оказалось, а без его разрешения знакомиться с делом не положено. Пришлось упрашивать помощника…

Мое удостоверение члена коллегии адвокатов служило залогом сохранности материалов, которые я листала, пристроившись на краешке стола.

Выяснились некоторые весьма любопытные факты…

Сделав необходимые записи, я вернула дело помощнику судьи и отправилась восвояси.

Остаток дня я провела в другом процессе. Банальное дело о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетнего ребенка и на содержание супруги превратилось в многочасовой фарс стараниями адвоката противоположной стороны. Сначала прозвучало заявление, что ответчик не является отцом ребенка, затем россказни об аморальном образе жизни моей клиентки, которая якобы намерена тратить алименты на любовников. В общем, цирк.

Дело мы выиграли, однако вымоталась я до предела.

Что-то последнее время навалилась усталость, а ведь только едва перевалило за середину осени! Хмурое небо и лужи под ногами не способствуют бодрости духа. И вообще, все болезни от нервов…

По закону подлости выспаться не удалось — институтские подружки вытащили меня на веселые посиделки. На утро организм устроил бойкот, напоминая, что мне уже давно не пятнадцать и нескольких часов сна явно недостаточно.

— На вот, выпей! — Нат сунул мне кружку с какой-то подозрительной жидкостью.

Я понюхала и брезгливо скривилась от шибанувшего в нос запаха уксуса и огурцов.

— Нет уж, спасибо! — и отодвинула от себя эту гадость подальше.

Грустные мысли больше меня не донимали. Видимо, их смыло вином и вытрясло танцами до упада. Несмотря на мой помятый внешний вид и сонливость, на душе вновь стало легко. Жизнь хороша, не так ли?

Наложив тени, тушь и помаду, я скептически изучила собственное отражение в зеркале и добавила на щеки розовых румян, чтобы не напоминать свежий труп. (Откровенно говоря, от положенных институтской программой экскурсий в морг я увильнула, поэтому о данном вопросе имела чисто теоретическое представление. Но по-моему труп должен иметь именно такой цвет лица.)

Голубой плащ под цвет глаз, туфли на неизменно высоких каблуках, немножко свежих, чуть солоноватых духов, — и я готова к выходу.

Весь день пришлось потратить на следственные действия, а часть вечера — на общее собрание адвокатов консультации (к слову, весьма утомительное мероприятие).

В результате домой я добралась поздно, мечтая только о нежных объятиях перины.

Дверь открыл недовольный Нат.

— Там в гостиной тебя ждет дракон! — хмуро известил он, вешая на «плечики» мой плащ.

Я только кивнула.

«Шемитт приехал», — мелькнула мысль, и я чуть не бегом бросилась в комнату.

Но вместо него обнаружился Шегирр, который при моем появлении встал и чрезвычайно вежливо поклонился.

— Извините, я вернусь через минутку! — буркнула я и бросилась на кухню.

— Я зря его впустил, да? — Нат виновато посмотрел на меня полными слез глазами (хотя возможно, в этом повинна горка репчатого лука на разделочной доске). — Но он принес записку от этого твоего…

Нат избегал называть Шемитта по имени, тем самым подчеркивая свое отношение к нему.

— Зря, — вздохнула я. — Надеюсь, он ненадолго. Подай нам кофе и какие-нибудь закуски, ладно? Я голодна, как дракон!

И даже не улыбнулась нелепости метафоры. Откровенно говоря, приятельские отношения с Шегирром у меня почему-то не складывались, хотя он не сделал мне ничего плохого, напротив, даже участвовал в спасении Тони. Хоть убей, не пойму, зачем он приехал!

Вернувшись в гостиную, я удобно устроилась в кресле, надеясь, что меня тут же не сморит сон.