Шрифт:
Бравик вышел из оперблока и спустился в отделение. Сестра на посту делала отметки в листах назначений, по коридору прохаживались больные. Бравик подошел к кабинету, взялся за дверную ручку. Сестра подняла голову и сказала:
— Григорий Израилевич, вам звонил Сергеев. Сказал, что в три заедет.
— Больше никто не звонил?
— Звонили, — сказала из-за спины Бравика старшая сестра Люда. Она подошла к посту и сказала постовой сестре: — Пошли кофе пить. — Потом сказала Бравику: — Вам звонила некая Ольга. Сказала, что она дома, и чтоб вы позвонили. Она будет дома до пяти.
Бравик посмотрел на часы — плоские, «Полет», на потертом ремешке — половина третьего. Он зашел в кабинет, сел за стол, набрал номер и сказал:
— Оль, здравствуй.
— Привет, Бравик, — сказала Ольга.
— Оль, можно я задержу у себя компьютер на несколько дней?
— Оставь его себе.
— Я верну. Я дал его Худому. Видишь ли, мы обнаружили в компьютере кое-что странное… Ладно, не суть. Ты почему звонила? Нужно что-то сделать?
— Мне надо справку для Витьки. Лена с Витькой едут в пансионат, там есть бассейн, и нужна медицинская справка.
— Ну конечно. Я сейчас напишу. А ничего, что не из детской поликлиники?
— Лишь бы была печать.
— Я напишу и привезу.
— Правда? Ой, это было бы отлично.
— Мы с Геной приедем.
— Замечательно. Приезжайте, я вас покормлю.
Бравик положил трубку, нашел в столе бланк с печатью консультативно-диагностического отделения и написал справку. Зазвонил телефон.
— Слушаю, — сказал Бравик.
— Я внизу тебя жду, — сказал Гена. — Ты освободился?
— Да, спускаюсь.
Бравик переоделся и спустился в вестибюль. Гена стоял у аптечного киоска.
— Чего ты приехал? — спросил Бравик. — Какие-то новости?
— Поехали ко мне, хочу кое-что показать.
— Ладно. А потом съездим к Ольге, хорошо?
Они сели в машину. Гена спросил:
— Зачем ты ездил к Шевелеву?
— Из-за Ольги.
— То есть?
— Вовка оставил завещание.
— Чем дальше в лес, тем толще партизаны…
— Оформил его, как положено, и хранил в столе. Но Ольгу, представь, это не удивляет. Когда я спросил, почему Вовка в сорок три года пошел в нотариальную контору и по всей форме составил завещание, Ольга отослала меня к Шевелеву.
Бравик подошел к подъезду Шевелева, набрал код, поднялся на второй этаж и нажал кнопку звонка.
— У! — приветственно произнес Шевелев, отворив дверь. — Заходи.
Бравик шагнул в тесную прихожую, оклеенную вместо обоев наждачной бумагой. На крюке висел горный велосипед, на полу лежали колеса в зимней резине, на двери туалета была старая табличка: ОТДЕЛ КИШЕЧНЫХ ИНФЕКЦИЙ.
— Надевай тапки, — сказал Шевелев. — Чай будешь?
Бравик повесил плащ на педаль велосипеда, положил портфель на колесо, снял ботинки и прошел в комнату.
— Есть матэ, — сказал из кухни Шевелев, — китайский чай есть, и зеленый.
— Все равно.
— Садись, — сказал Шевелев, войдя в комнату. — Я заварил зеленый, сейчас настоится.
Он опустился на пуфик, Бравик сел на диван.
— Есть хочешь?
— Нет, спасибо.
— Кишкоблудство страшнее наркомании, — одобрительно сказал Шевелев. — Правильно, нефиг жрать после семи.
— Во-первых, я хотел извиниться, — сказал Бравик. — От всех нас извиниться. Мы тебе не позвонили, прости.
— Ничего. Понимаю.
— Это ж как гром среди ясного неба. Никону позвонил из пятнадцатой больницы Игорь Лазарев и сказал, что привезли Вовку…
— Кто позвонил?
— Наш однокурсник. Заведует реанимацией в пятнадцатой больнице.
— Чай принесу, — сказал Шевелев и встал.
Он вернулся через минуту, поставил перед Бравиком пиалу, блюдце с сушками, сел и спросил:
— О чем ты хотел поговорить?
— Я виделся с Ольгой…
— Как она? Витьке-то что сказали?
— Что Володя надолго уехал. На год.
— Типа папа разведчик или геолог, — угрюмо сказал Шевелев.
— Я встретился с Ольгой в Володиной квартире. Я хотел скопировать его фотоархив.
— Да, там много хороших фотографий.
— Ольга сказала, чтоб я спросил тебя про Караташ.
— Пей чай, — сказал Шевелев, — остынет.
Бравик взял пиалу и сделал глоток. Чай был жидкий и безвкусный.
— Оля очень воевала с Вовой из-за восхождений, — сказал Шевелев. — Особенно после того, как родился Виктор.
— Так что такое «Караташ»?