— Сигарету жалко?

— Ты чего курить опять начал?

— А ты как думаешь? — огрызнулся Бравик. — Заснуть не могу ни черта… Знать не знал, что такое бессонница, а третий день засыпаю только под утро.

— Бывает. Сто грамм коньяка и таблетка феназепама. Мне лично помогает.

Гена протянул Бравику пачку. Тот взял с полочки под проигрывателем зажигалку «Крикет», прикурил.

— Это все нервы. — Гена обогнал микроавтобус. — Мы еще долго не привыкнем. Знаешь, я фотографию снял со стены, ага. Ту, где мы с Вовкой в Ялте, на пирсе.

— Я заметил.

— Потом когда-нибудь опять повешу, а сейчас не могу смотреть. Знаешь, что Маринка сказала?

— Что?

— Она два вечера проплакала. Закроется в ванной, включит воду и плачет. Вчера сидели на кухне, фотки смотрели. Маринка молчала, молчала, а потом говорит: Гаривас — это целая эпоха. — Гена пристроился за «майбахом» и сказал: — Да, вот еще. Я тут Санюху Тищенко встретил.

— Как он?

— Нормально. Заведует травмой в пятьдесят третьей.

— Там Шнапер работал.

— Умер Шнапер.

— Грустно. Яркий был мужик. Прекрасный доктор, оператор замечательный. Так что Тищенко?

— Вообрази такую штуку. Он читал «Время и мир» и вдруг обнаружил, что Вовка — главный редактор. Он обрадовался, послал Вовке письмо. Потом уехал в Ригу. А когда вернулся, то открыл почту и увидел, что пришел ответ.

— Вовка, наверное, тоже был рад, что Санюха ему написал.

— Санюха получил ответ от Вовки через два дня после похорон.

— Как это «после похорон»?

— Так. Письмо от Вовки пришло на Санюхину почту через два дня после похорон.

— Он ничего не напутал?

— Мы с ним очень торопливо договорили, у нас обоих трезвонили телефоны. Но я переспросил: в тот понедельник? А он сказал: в этот.

— Заглючило на сервере, — сказал Бравик. — Или Санюха перепутал.

— Привет, — сказал Гена, шагнул в прихожую и поцеловал Ольгу в щеку.

— Здравствуй, Генка, — сказала Ольга. — Какие вы молодцы, что заехали.

— Привет, Оль, — сказал Бравик.

— Бравик, мне так неловко… Мне надо было самой к тебе съездить.

— Ерунда, — сказал Бравик. — Считай, что это повод тебя повидать.

Он протянул Ольге справку.

— Спасибо. Ребята, раздевайтесь, проходите. Я вас сейчас покормлю.

— Ну что ты, не хлопочи, — сказал Бравик.

— Я бы поел, — признался Гена и стал снимать ботинки. — А что на обед?

— Мясо с черносливом, — сказала Ольга. — Ты за рулем?

— Увы.

Они прошли на кухню.

— Где Витька? — спросил Гена, садясь.

— У моих, — сказала Ольга. — Бравик, коньяку?

— Нет, спасибо, — поспешно ответил Бравик.

Ему хотелось выпить, и это ему не нравилось. За последние дни он выпил столько, сколько прежде не выпивал за год.

Ольга разложила по тарелкам тушеную говядину. Бравик с аппетитом поел. Гена быстро махнул свою порцию и попросил добавки.

— Очень вкусно, — сказал он, отставив пустую тарелку. — Спасибо.

Ольга включила чайник и поставила на стол яблочный пирог.

— Apple pie, — сказал Гена. — Знаете анекдот про apple pie?

Он рассказал старый анекдот про командировочного в Нью-Йорке и яблочный пирог. Ольга засмеялась, а Бравик вяло улыбнулся. Он этот анекдот слышал от Гены раза три. Впрочем, Бравик понимал, что Гена развлекает не его, а Ольгу. Они поговорили о погоде, о разбитом рулевом наконечнике, о школе, где будет учиться Витюшка.

— Сейчас в школах совершенно вегетарианские нравы, — пренебрежительно сказал Гена. — Я учился в Кузьминках. Только последние два класса — на Куусинена, в немецкой спецшколе. У нас в Кузьминках была совершенная махновщина, веселее было только в Люберцах. Вот, смотрите. — Гена показал тыльную сторону ладони. Там белел короткий выпуклый рубец. — Это меня ножичком пописали в шестом классе.

— А как это тебя взяли в немецкую спецшколу в девятом классе? — недоверчиво спросила Ольга.

Она последние полгода тщательно и капризно выбирала школу для Витюшки и знала про школы все.

— Здраасьте… — укоризненно протянул Гена и отчеканил на безукоризненном хохдойче: — Gestatten Sie, dass ich mich vorstelle. Mein Name ist Gena. Ich freue mich sehr, Sie zu sehen!

— Ах, да, — сказала Ольга. — Entschuldigen Sie bitte. Извини, я забыла, кто у нас тут главный германист.

В школьные годы Гена все каникулы проводил у двоюродной тетки в Дрездене. Когда Гену перевели в немецкую спецшколу на Куусинена, его произношению завидовала «классная» с кандидатской степенью.