Потому что после предательства жены, готов был сомневаться даже в самом себе. И уж каждое слово, каждое движение или жест иного человека теперь расценивал с точки зрения "А не пытаются ли меня поиметь?" И, как это ни странно могло звучать после недавних приключений, некие подозрения стали у него появляться и в отношении Базальта. Не в том, что этот человек его хочет обмануть, тут, хвала небесам ошибаться не приходилось и очень не хотелось. Но вот в том, что Илья Степанович Резвун многое о себе недоговаривает – создалось чёткое и верное ощущение.

Началось всё с той же фразы, в которой говорилось о переводе с института на фирму "Контакт", которая прогорела из-за крупного воровства и обратно. В ней сразу все доводы показались надуманными и не выдерживающими логической проверки. Такие знатоки уходят из науки, а в данном случае из института только тогда, когда бульдозеры разрушат фундамент этого храма науки. Так и закрутились в голове вопросы: а не специально ли Базальт перешёл в ту самую фирму? Ведь, по сути, она являлась довольно крутым конкурентом институту, пусть и не таким масштабным, но всё-таки? Нет ли в деле финансового и научного краха "Контакта" некоей "руки доброжелателей"? Может так быть, что жена Загралова просто напросто стала пешкой в руках иных, более таинственных и мощных фигур?

Вполне. Фантазия работала вовсю, ибо чего только в голову не полезет человеку, который в одночасье превратился в бомжа, но умудрился при этом завладеть устройством сделанным в ином мире.

А вот дальше, в процессе совместной работы с Ильёй Степановичем, всплыли новые подозрения. Можно сказать, что для исследования трёх никчемных кусочков конденсатора, Резвун поднял на ноги добрую половину ученых и практиков, которые в тот момент находились на работе. Что для полномочий работника среднего звена, выглядело более чем неуместно. Правда Базальт делал некие манёвры, выглядевшие внешне как звонки шефу, а то и самому Деду, но что-то заставляло Ивана каждый раз сомневаться в искренности слышимых разговоров. Вроде и слышимый монолог должен был совпадать с ответами невидимого собеседника, но уж слишком много властности, авторитарности проскальзывало в тоне Резвуна. Словно он ни секунды не сомневался в том, что ему разрешат, дадут, выделят, направят и помогут. Да и остальные, прибывшие на помощь сотрудники, хоть и улыбались, но делали это скорей вымучено и чисто автоматически. В остальном они угрюмо помалкивали, лишних вопросов не задавали, действовали слажено и понимали друг друга с незаметного посторонними жеста. В иные дни своей безоблачной жизни, Иван и сам бы этих жестов не заметил, но сейчас краем глаза ловил на периферии зрения, и фиксировал их.

Вдобавок ему не понравилось, что один, слишком уж "сахарный" тип, старался не отходить от него ни на шаг, когда сам Базальт отходил куда-то в сторону. Мало того, именно этот тип остался вместе с ним в камере во время контрольных проверок и лично водил над телом локаторной пушкой. Несущиеся команды от пульта управления на этот раз выполнялись и исследуемым и его помощником. На этом, опять-таки с подозрительной безапелляционностью настоял Илья Степанович. И при этом разговоре избегал смотреть в глаза Загралова, аргументируя свои приказы заботой о здоровье приятеля:

– Тебе в полиции могли ещё и второй жучок где-то пристроить. Мы не имеем права рисковать!

По его команде, Иван на столе что только не делал, и шевелился, и переворачивался на живот, и поднимал конечности или отставлял их в стороны. При этом он, конечно не слишком переживал: сигвигатор отключен – всплеска не будет. Но таким плотным вниманием к себе более чем обеспокоился.

Ещё и финальный разговор в конце рабочего дня, его насторожил. Прибыл тот самый шеф, который почему-то посматривал на "господина Базальта" ну совсем не как на подчинённого. Нет, друзьями они были однозначно, скорей всего и в самом деле вместе получали высшее образование, но вот в остальном поведение шефа несколько не соответствовало общепринятому. Да и само обращение к нему со стороны подчинённого, звучало как требование:

– Обязательно надо поднять все наши связи, все знакомства Деда и отыскать тех, кто мог нацепить на Ивана Фёдоровича этот таинственный чип. Исследования по нему будут продолжаться, но мы вряд ли что выясним о его внутренностях, ты понимаешь?.. Поэтому следует плотно заняться поиском и проверкой лиц, которые допрашивали арестованного, вели его дело и могли находиться вместе в камере предварительного заключения.

– Сделаем, Илья, не переживай, – заверил шеф, и улыбнулся Загралову так, словно тот не иначе как подопытный кролик: – А ты решился на работу у нас? Только сразу хочу предупредить: у нас тут очень строго с дисциплиной и секретностью.

– Да оно и понятно, везде так… Но…, я ещё пару дней хотел бы переждать, прийти в себя, после всех несчастий, что мне на голову свалились…

– Хорошо, думай. Но не забывай, что хорошую работу специалисту твоего профиля отыскать трудно.

Ну и максимально Загралов струхнул, когда на встречу ему, на проходной шагнуло да угрюмых типа. На лицах у них было написано только одно: "Что выносишь, гад? Расхититель социалистической собственности?" Тотчас ладони вспотели, а сознание застлала паника: что случится, если вдруг отыщут сигвигатор? А он даже толком на теле не спрятан!

И когда обыск казался неминуем, сзади послышался раздражённый голос Резвуна:

– Чего пройти мешаете? Этот гость – со мной. – И уже в адрес ссутулившегося Ивана: – Отдай им пропуск. Документ строгой отчётности.

По пути домой, приятели зашли в магазин, где солидно затарились чётырьмя внушительными пакетами провизии и до самой кухни ожесточённо спорили, пытаясь сами себе ответить на массу возникших вопросов. И только когда их встретила соскучившаяся по живому общению Елена, решили о работе "Больше ни слова!"