— Ты не печалься, — грустно сказал Олег. — Я забрал его душу в свой мир. Там ей сейчас хорошо, — добавил он, чувствуя, как накатывается на него волна мучительного отчаяния. — Ты встретишься с ним — там, где встречаются все.

Неизвестно, поверила ли ему женщина, но она вдруг как-то обмякла, и Олегу даже показалось, что она вот-вот упадет, но она лишь подняла голову и посмотрела Олегу в глаза.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Она медленно кивнула, молча повернулась, и, вся съежившись и опустив плечи, побрела прочь. Олег, не отрываясь, смотрел ей вслед. Чувствуя, что сейчас его прорвет и наружу выплеснутся накопившиеся за последние дни разочарование, отчаяние и глухая тоска, он резко повернулся к вождю и гаркнул:

— В поход! Выступаем немедленно! — и видя, что вождь открыл рот, собираясь что-то сказать, рявкнул: — Живо!

Вождь вздрогнул, как от удара, втянул голову в плечи и покорно пробормотал:

— Я сейчас, только распоряжусь… мы быстро…

— Жду здесь, — оборвал его Олег. — Ну!

— Уже иду. — Вождь повернулся, но что-то вспомнил и на ходу бросил девушкам, не успевшим еще проронить ни слова:

— Танец Удачного похода Богу!

— А музыка? — растерянно спросила Аа.

— Будет вам музыка, — крикнул на бегу вождь.

Тут же где-то неподалеку зазвучали невидимые барабаны, и Олег даже подумал, не сам ли вождь в них стучит. Девушки поймали ритм и дружно начали танец. Олег сел на землю, а они танцевали вокруг него, и было в их танце все, чему полагается быть в удачном походе — и выслеживание врага, и схватки, и победа, и даже то, как будет обласкан после возвращения их повелитель…

Поход был удачным. Копья и каменные топоры — не оружие против бластера, и вскоре еще одно племя уверовало в Бога. Вернее, не все племя, а то, что от него осталось — почти половина мужчин осталась лежать на поле боя. Зато тем крепче стала вера уцелевших — ничто не убеждает сильнее смерти. А победитель со свитой уже возвращался домой, и далеко по окрестным племенам разбегались слухи о битве…

Впрочем, Олег не испытывал радости. Он прекрасно сознавал всю подлость насильственного осчастливливания. Будь его воля, он не задумываясь бы скрылся, убежал туда, где не пришлось бы больше стрелять.

«Я забрал твоего сына в свой мир…» Скольким матерям он мог бы сказать эти слова, пройдя путь от солдата до божества. Пора посмотреть правде в глаза — бога из него не получилось. Он в состоянии лишь продолжать сеять смерть и вызывать вражду.

Эх, люди…

Хватит. Пора кончать. Если ты не в силах исправить содеянное, то у тебя остается один выход…

Олег окинул прощальным взглядом поляну, цветы, деревья, кусты… и чужое солнце. Рукоятка бластера удобно легла в ладонь.

Не подобрали бы… дикарь с бластером… А чем он был лучше?

— Что, мужа отыскать не можете? Да от таких, как вы, любой муж сбежит.

Вождь. Злющий, того и гляди, заедет по шее.

— Да мы к нему по-всякому, а ему все равно. Молчит и уходит.

Олег насторожился. Голос явно принадлежал одной из его жен. Наплевать, что ли, на все, и смыться подальше? Поздно.

— Здравствуй, Господи! — четыре фигурки на коленях.

Спокойно, не хамить.

— Здравствуйте, девушки. Да встаньте вы!

— За что ты прогневался на нас, Господи?

— С чего вы взяли?

— Ты избегаешь нас, будто мы и не жены тебе.

— Ты не разговариваешь с нами, будто мы и не жены тебе.

— Ты не смотришь на нас, будто мы и не жены тебе.

— Ты не прикасаешься к нам, будто мы и не жены тебе.

— Я — Бог. Я не могу вести себя, как человек.

— Мы ждали, что ты будешь внимательнее, чем человек.

— Мы ждали, что ты будешь заботливее, чем человек.

— Мы ждали, что ты будешь нежнее, чем человек.

— Мы ждали, что ты будешь ласковее, чем человек.

— Простите меня. У меня много забот. Я хочу сделать счастливым ваш народ.

Но ведь и мы из твоего народа. Подари и нам счастье, Господи!

— Подари и нам радость, Господи!

— Подари и нам праздник, Господи!

— Подари и нам любовь, Господи!

Олег смутился. Он совсем позабыл про несчастных терпеливых девушек. В чем они провинились, чем заслужили такое обращение?

— Успокойтесь. Я… приду к вам. Обдумаю кое-что, и приду. Скоро.

— Приходи, и мы подарим тебе ласку, Господи.

— Приходи, и мы подарим тебе себя, Господи.

— Приходи, и мы подарим тебе любовь, Господи.

— Приходи, и мы подарим тебе покой, Господи.

Олегу стало стыдно, и он повторил:

— Идите. Я приду.

Но побыть в одиночестве он так и не смог. Девушки еще не успели уйти, как появился смущенный вождь и остановился неподалеку, боясь начать разговор.