Шрифт:
В своей победе Осман-паша нисколько не сомневался. Только бы генерал Шильдер-Шульднер не стал дожидаться подхода главных сил Западного отряда. И хотя Осман-паша ещё не совсем освоился на высотах – укрепления нуждаются в ремонте, надо строить новые, – он не только отразит наступление Шильдер-Шульднера на Плевну, но и наголову разгромит его отряд.
Но нет, кажется, аллах милостив, Шильдер-Шульднер, если судить по движению в стане русских, готовится к атаке.
Начало светать. В Плевне муэдзин с минарета звал правоверных на утренний намаз. Осман-паша опустился на коврик, приложил ладони к груди, сотворил молитву.
– Ли илаху илла-иллаху! [52]
Поднялся, воздел руки.
– Аллах всемогущ, – сказал он и велел обстрелять из орудий позиции русских.
Не успели батареи открыть огонь, как загрохотали пушки противника. Осман-паша на время удалился в укрытие.
Ему принесли чашку чёрного кофе. Крепкий, с плотной пеной, он сохранял густой аромат. Кофе взбодрил Осман-пашу.
«Батареи гяуров замолчали», – заметил он и вернулся на наблюдательный пункт.
52
Нет бога кроме аллаха! (тур.).
Ему доложили: русские повели наступление на центр и правый фланг силами пехотной бригады. На левом крыле, вдоль шоссе Плевна – Рущук замечено движение Костромского пехотного полка. Его прикрывает полк донских казаков.
Чуть позже новые сведения: казачья бригада прорывается в тыл с юга.
Но Осман-паша спокоен. Разве есть у Шильдер-Шульднера резервы, которые он бросит в последнюю минуту в бой? Каким бы ни был сильным натиск русских, они выдохнутся.
Приложив к глазу зрительную трубу, Осман-паша видит, как батальоны архангелогородцев и вологодцев густыми колоннами, поротно, под сильным ружейным огнём переходят овраг, поднимаются на высоту. Осман-паша даже лица солдат успевает разглядеть.
На русский батальон накатился табор, ударили в штыковую. Русские стрелки рвутся к батареям на Янык-Баире.
– Мой господин, – просит слуга, – удалитесь в безопасное место.
Но Осман-паша невозмутим. Его не взволновало известие, что русские на левом фланге достигли Плевны. Он зло усмехается: «Кем пополнит русский генерал свои потери, кого введёт в бой?»
Осман-паша восхищается храбростью русских солдат. Хорошо дерутся, не прячутся от смерти. И он посылает против вологодцев и архангелогородцев один из лучших полков янычар, обстрелянный в Сербии.
Они сходятся в рукопашной, и никто никому не уступает. Высота покрылась убитыми и ранеными.
Бой не стихает. Уже солнце на полдень встало, прискакал офицер, соскочил с коня:
– Великий визирь, левый фланг дрогнул. Русские ворвались в наши траншеи.
– О шайтан! [53]
Вскочил в седло, пригнулся к гриве. Издали увидел, как бегут османы.
– Стой!
Рубил саблей своих, давил конём, пока аскеры не остановились. Погнал назад, как стадо, туда, где кипел бой. Не слезая с коня, ждал, когда солдату пойдут в атаку. Потом позвал адъютанта:
53
О чёрт! (тур.).
– Выведите им в помощь табор из резерва.
Сражение за Плевну начало затихать.
– Хвала аллаху, у русского генерала нет солдат, чтобы продолжать атаки. – Осман-паша повернулся к штабным офицерам: – Но и мы не можем преследовать отходящего противника. Наши аскеры выдохлись, русские пощипали их изрядно. Они дрались храбро и достойны уважения. Прикажите зарыть мёртвых.
Потом долго смотрел в подзорную трубу, как уходят от Плевны русские полки. Оторвавшись, сказал:
– Они ещё вернутся, но теперь уже большими силами. Надо крепить высоты.
Под Плевной гремели пушки и в пороховом дыму сходились в штыковой атаке батальоны, а в Казанлыке мирно грело солнце и усталые от штурма Шипкинского перевала солдаты блаженствовали на отдыхе. Весело горели дрова в полковых кухнях, топились бани.
Дав Передовому отряду перегруппироваться, Гурко планировал новое наступление на юг. Требовалось получить данные разведки, устроить демонстрацию к Старой Загоре.
В Казанлык подтянулось болгарское ополчение. Шли с песней:
Ой вие, болгари-юнаци, Вие вов Балкана сте родени!Поручик Узунов не скрывал удовлетворения. Он снова со своими дружинниками, у генерала Столетова. За обедом Кесяков обратился к офицерам:
– Господа, я часто спрашиваю себя: что сталось бы с нами, болгарами, если б не Россия?
За столом затихли, а подполковник продолжал: